Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 77)

Я не нашёл подходящего слова. Они не были моими врагами, я не желал никому из них ничего дурного. Просто они оказались не на той стороне, а в случае с Лафрамбуазом уже скорее я сменил сторону. Но лишних слов и не понадобилось. Инквизитор улыбнулся мне в ответ.

— Бесславный конец, — произнёс он. — Conium maculatum в чаше с родниковой водой. Всё же мне кажется, это лучше цикуты, как считаешь? У неё не слишком привлекательные симптомы отравления.[60]

Я лишь пожал плечами в ответ — не имею ни малейшего представления, что он имеет в виду, а потому большая часть мрачной иронии прелата миновала меня.

— Я пришёл за мечом, который забыл в палаццо Дракулести, — сказал я, переходя к делу. — Отдай его мне, и делай что хочешь. Но знай, твой приятель в красном плаще мёртв.

— Он вовсе не мой приятель, — отмахнулся Лафрамбуаз. — Это излишне рьяный служитель из Высшего Трибунала. Как легко догадаться по цвету его плаща, служил он господину il rosso. Они ведь тоже пытались защитить Дракулести.

— Сколько же защитников оказалось у этого тирана, — покачал головой я. — А ведь я думал, что он отвратительное порождение чумы, с которым надо покончить раз и навсегда.

— Не надо повторяться, — махнул рукой прелат. — Мы уже обсуждали это.

Да уж, обсуждение вышло что надо. Я ведь уже был в этом кабинете — сразу после уничтожения бандитов на Агриа Грамвусе. Прежде чем отправиться в Колоду, я был вынужден посетить этот особняк. Скрипач попросту отказался отпускать меня, приказ прелата для него был законом. Впрочем, закончилась наша встреча так, что Лафрамбуаз, наверное, не раз пожалел о своём более чем настойчивом приглашении.

Я был мрачен и совсем не настроен разговаривать. В голове колотилась лишь одна мысль: «Время уходит»; а вместе со временем истощаются и мои шансы нормально внедриться в Колоду. И слова прелата, сказанные им вместо приветствия, вовсе не добавили мне хорошего настроения.

— Ты сегодня же возвращаешься в Лукку, — заявил он. — Мне это тоже не по душе, но послание из Авиньона настигло меня уже в пути, и отказать я не имею права.

— Что за послание? — опешил я от таких слов. — Что стряслось?

— Дракулести велено не убивать, — судя по тону, каким были сказаны эти слова, инквизитора это тоже не привело в восторг. — Он теперь стал отменным объектом для шантажа. На самом высоком уровне.

— Это как же?

Я ничего не понимал, и от сказанного Лафрамбуазом яснее не становилось.

— Слушай, и не перебивай меня, Рейнар, — отрезал он. — Мне всё это тоже совсем не по душе, но я вынужден подчиняться, а значит, подчинишься и ты, ясно?

— И весь наш хитрый план насмарку, — протянул я. — Мы обвели вокруг пальца князя Корвино со всем этим ложным арестом Скрипача и Гизберта. Даже дали Абеле сбежать, чтобы картина была достоверней. Я оказался вроде как сам по себе, и князь должен был оставить меня в покое, прекратить следить за мной. Ведь кто я такой без поддержки инквизиции? Всего лишь рейдер-неудачник, чья команда попала в рабство к Дракулести. Опасности для планов князя я не представлял и палок в колёса ему вставить тоже не мог. Для отвода глаз за мной даже погоню послали, весьма достоверно, кстати, вышло.

— Теперь всё это уже не имеет значения, — отмахнулся Лафрамбуаз. — Я получил прямые и недвусмысленные инструкции. Ты возвращаешься в Лукку, и будешь ждать — сколько и чего именно, даже я пока не знаю. Гизберт и Скрипач — возвращаются вместе с тобой.

— А Фантеска? — спросил я, очень надеюсь, что не слишком быстро.

— От этой ведьмы одни проблемы. Она, кажется, только и способна лишь на то, чтобы их порождать. Её заперли в монастыре, чтобы контролировать ту тварь, что зовёт себя Мастером Колоды. Нескольким аристократическим семьям Новой Венеции, видите ли, показалась замечательной идея иметь карманного безумца в качестве лидера крупной преступной организации. Вот они и передали после суда ведьму нам. Думаешь, почему за ней я отправил своих доверенных людей, а не тебя — вовсе не только потому, что хотел всё решить как можно скорее.

— Мне бы ведьму не отдали, — кивнул я, — несмотря на все серебряные кольца и какие угодно письма. Нужно было ваше присутствие, чтобы забрать её.

— Верно, — кивнул Лафрамбуаз. — Она вообще не должна была оказаться среди возможных кандидатов в твой отряд. Попала туда лишь потому, что Фюрстенберг слишком сильно ненавидит венецианскую инквизицию, считая её представителей предателями нашего дела. Он по собственной воле добавил эту твою ведьму в общий список.

Что ж, теперь я знал, кого стоит благодарить за знакомство с Фантеской.

— Но откуда у Дракулести появились заступники в самом Авиньоне? — спросил я, лишь бы потянуть время.

— Политика, — выплюнул слово Лафрамбуаз. — Я же говорил тебе в своё время о конвенте всех христианских владык, который готовится в Донауштадте. Город даже для представительности переименовали в Новую Вену. Так вот, Дракулести — идеальная возможность для шантажа целого королевства. Отличный туз в рукаве для теократа.

Меня немного покоробило это сравнение — прелат невольно напомнил мне о том, в чьих руках сейчас Фантеска.

— В прошлую нашу встречу вы были настроены куда решительней, — покачал головой я.

— Мне это тоже не нравится! — потерял самообладание, чего ни разу с ним не случалось за всё время нашего знакомства, Лафрамбуаз. — Да, мне казалось, что тогда, во Флоренции, после неудачного покушения, всё рухнуло. Но тут князь Корвино пригласил меня на допрос пойманной его людьми цыганской ведьмы. Мы быстро нашли с ним общий язык — ведь нам обоим нужно было уничтожить опасного тирана, пускай и по разным причинам. После появляешься ты, и приходится импровизировать, а я этого терпеть не могу. Всё должно идти по плану, — тон его в тот момент, когда он произнёс эти слова, стал почти наставительным, — и никак иначе. Ты сбегаешь со своей ведьмой, оставив меня на вилле не слишком радушно настроенного князя Корвино. Я ведь даже не знал, что ты выяснил на самом деле. Пришлось отправить своих людей за Гизбертом и Скрипачом.

— Ну уж это точно было частью плана, — сказал я. — Надо же было избавить меня и моих людей от опеки князя Корвино.

— Я доверился тебе тогда, — кивнул несколько успокоившийся Лафрамбуаз, — и после, когда мы встретились ночью в кампаниле Джотто. Ты рассказал мне о банде Колода и её безумном лидере, зовущем себя Мастером. Поведал и план, который у тебя появился.

— И вы поверили мне, — решительно шагнул я ближе к инквизитору. — Не можете же отрицать, что план мой сработал! Фантеска узнает всё, что нам надо у этого ублюдка, и преподнесёт нам Дракулести на блюде!

У меня были сомнения в этом, после слов, сказанных ведьмой на прощание, но я, конечно же, не стал ничего говорить Лафрамбуазу.

— А если она окажется не Юдифью, но Саломеей? — подогрел мои собственные подозрения инквизитор.

— Я уверен в ней, — отрезал я.

— Это не имеет значения. — Инквизитор плюхнулся на стул, осев, словно из него выпустили весь воздух. — Завтра все мы покинем Кандию, а твоя ведьма до исхода месяца возвратится в тюрьму. И судьбы наши решать уже не нам.

Похоже, самому прелату недолго оставаться инквизитором Тосканы. Он этого не сказал напрямую, но тон слов и весь вид его говорили о некоем фатализме. Он махнул рукой на собственное будущее, по всей видимости, решив утянуть за собой и нас. Вот только меня это совсем не устраивало.

— Гизберт, как я понимаю, здесь? — спросил я как можно осторожнее.

— Да, — кивнул инквизитор, — если хочешь, можешь встретиться и переговорить с ним. Скажи Гедалии, он проводит тебя к нему.

— Почему, Лафрамбуаз? — спросил я у инквизитора. — Почему вы отпустили меня? Даже позволили забрать Гизберта с собой? Я ведь вышел, внаглую воспользовавшись кольцом официала.

— Я ещё тогда сказал тебе, что не по душе все эти политические игры, Рейнар, — голос прелата был усталым и бесцветным, в нём не слышалось больше интонаций. — Да, я отпустил вас обоих, зная, чем это закончится. Но за мной уже отправили следователя, который должен был разобраться в моих делах. Мне бы припомнили многое, нельзя ведь работать, согласуясь со всеми догматами Авиньонской церкви. Я не мог позволить тебе завершить дело, но ты мог вынудить меня к этому.

— А вы поддались на мою провокацию, — кивнул я.

— К тому же, ведьму надо было доставать из лап того кровожадного ублюдка, покуда он не замучил её до смерти, — добавил Лафрамбуаз. — И господ il rosso и il negri хотелось хорошенько щёлкнуть по носу на прощание. Я ведь тоже недолюбливаю здешнюю инквизицию. Они ведь даже солдат выделили для штурма дома, где жил Мастер Колоды, хотели всё подчистить, чтобы никто не узнал об их шашнях с этим нелюдем. Я не стал противиться, так что быстро оказался у господ из Высшего Трибунала в большой чести.

— А разве это вообще инквизиция? — пожал плечами я. — Они же сугубо политическими преступлениями ведают, а еретиков и ведьм ловят постольку-поскольку.

— Не будем уходить в эти дебри, — отмахнулся Лафрамбуаз. — Спор этот старше самой чумы и продолжается, как видишь, и после того как она изменила мир и всех нас.

— Кого-то больше, — кивнул я, — кого-то совсем. А ведь я мог бы вернуться с победой, а после сдаться вам, даже в таком состоянии как сейчас.