Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 62)

— Тогда я буду пытать тебя, — пожал плечами я с деланным равнодушием. — Думаю, из тебя вынуть нужную информацию мне будет проще, чем из лидера Колоды.

Она показала мне язык и резким движением задёрнула штору.

— Ты и в самом деле доверяешь ей? — спросил у меня вор так тихо, что слышать его мог лишь я.

Я кивнул в ответ, чтобы Фантеска точно не знала, что я сказал. Уверен, у неё найдётся способ подслушать нас, как бы тихо мы ни говорили. Надеюсь, что возможности подсмотреть у неё нет. Конечно, это немного не вяжется с тем, что я без слов говорил Абеле, однако я, действительно, доверял этой чокнутой ведьме. Вот только ей это знать не обязательно.

— Тогда скажи мне, Рейнар, а что мы будем делать дальше? — задал мне другой вопрос Абеле. — Вот прикончим мы тирана, и что потом? Разбежимся? Скажу тебе честно, меня обратно в тюрьму инквизиции совсем не тянет.

— Нам тюрьма теперь не грозит, — отмахнулся я. — Для нас, считай, пробил Ultima Forsan.

— Тем более, — кивнул Абеле. — Ты даже не думаешь, что случится после смерти Господина. Себя ты уже похоронил, что ли?

— Предпочитаю не загадывать настолько далеко, — покачал головой я.

Абеле лишь махнул на меня рукой — мол, о чём тогда вообще можно разговаривать, и закинул ноги на стол, демонстративно сложив руки на груди.

Я тоже не горел желанием болтать после схватки в таверне и короткого, но очень быстрого рывка к пристани. Поднявшись со стула, я сделал всего один шаг и оказался уже у своей койки. Тут же улёгся на неё, стянув башмаки и чулки, совсем раздеваться желания не было. А вот полежать, вытянув гудящие от напряжения ноги, очень даже было.

Тишины на корабле не бывает никогда — это я понял ещё по путешествию на «Espirito Santo». Постоянно что-то скрипит или трещит, над головой или за переборкой слышны то топот голых пяток по палубе, то чьи-то команды, отдаваемые даже среди ночи громовым голосом. Однако довольно быстро привыкаешь к этим звукам, и постепенно перестаёшь воспринимать их, спокойно засыпая под громогласную ругань боцмана, гоняющего нерадивых матросов, например, за скверно надраенную, с его точки зрения, палубу. А вот стоит кому-то быстро пару раз стукнуть в дверь твоей каюты — и ты уже на ногах.

Именно такой стук вырвал меня из дрёмы. Я резко сел на койке, едва не треснувшись головой о переборку. В руку будто сам собой прыгнул пистолет. Я взвёл курок прежде, чем понял, что именно делаю. Дверь распахнулась, на пороге стоял малец с растрёпанными волосами и в одежде явно с чужого плеча. Он нервно приплясывал, будто кто-то поджаривал его босые пятки.

— К капитану! — выпалил он, и тут же был таков — только его и видели.

Я опустил пистолет, аккуратно вернув курок в небоевое положение. Хорошо ещё, не выстрелил сразу — вряд ли альбионский капитан отнёсся бы хорошо к тому, что кто-то убивает его матросов. Пускай даже юнг.

Быстро натянув чулки и надев башмаки, я глянул на Абеле. Тот притворялся спящим, сидя за столом и по-прежнему держа на нём ноги. А может, и в самом деле задремал. Занавеска, отделяющая койку Фантески, даже не дрогнула, вполне возможно, ведьма тоже задремала под скрипы и стоны корабля.

Я надел оружейный пояс с гросмессером; подумав пару секунд, решил всё же не брать с собой кампеадорский меч. Не стоит постоянно ходить в полном вооружении — это могут принять за признак слабости и неуверенности в себе, а мне бы этого совсем не хотелось.

На верхней палубе меня встретил чернокожий здоровяк. Он указал мне на корму корабля, где на возвышении, которое, как я помнил по путешествию с капитаном Рамиресом, называлось шканцами, стоял рядом с рулевым альбионец.

— Капитан ждёт, — произнёс на linqua franca с обычным своим чудовищным акцентом чернокожий, и добавил: — Беда верно.

А после вернулся к своим обязанностям. Матросы, завидев его могучую фигуру, тут же принимались за дело с куда большим рвением, нежели ещё секунду назад.

Я же быстро поднялся на шканцы по короткой лесенке, которая, наверное, тоже, как и всё на корабле, имела своё название, но я его не знал. Капитан ждал меня, опершись на небольшие перильца, идущие по краю шканцев.

— Пассажиры в каюте отдыхают? — спросил он у меня.

— У них денёк выдался не легче, — пожал плечами я.

— Особенно дамочке, наверное, нелегко пришлось, — заметил альбионец, — всех вещей одна сумка.

— Ей много пришлось оставить на берегу, — подыграл ему я.

Капитан понимающе кивнул, на лице его было написано выражение — мол, женщина, всё ясно.

— Но не из-за этого ты за мной юнгу прислал, — сказал я.

— Нет, — кивнул он и, оторвавшись от перилец, шагнул ближе к корме.

Я последовал за ним без лишних приглашений. Капитан быстрым движением разложил длинную подзорную трубу, навёл резкость на линзах и уставился куда-то, как будто даже за горизонт. Я попробовал смотреть в том же направлении невооружённым глазом, и мне показалось на какое-то мгновение, что я различил-таки крохотную точечку где-то в невообразимой дали.

— Смотри, — сказал мне капитан, передавая подзорную трубу и пальцем указывая направление.

Я посмотрел через линзы подзорной трубы, и чёрная точка на горизонте прибавила в размере, превратившись в очертания корабля.

— Он преследует нас, — уверенно заявил капитан. — Вышел из порта всего через четверть часа после «Королевской мести», даже не дождавшись нормального прилива. Хотя осадка у него куда больше, и это было довольно рискованно. Теперь сел нам на хвост, и соскакивать не собирается.

— Я так понял, этот корабль больше твоего, — произнёс я, — но твой ведь — быстроходней, не так ли?

— Под парусом никому не угнаться за моей «Королевской местью», — с гордостью сказал альбионец, — вот только если ветер переменится или начнёт стихать, нам придётся туго. Моя «Месть» — бригантина, она летит на крыльях, пока бриз раздувает её паруса, а идёт за нами венецианский галеас. На нём, судя по размерам, никак не меньше двух сотен гребцов, так что мы сейчас полностью во власти ветров. Стихнет бриз — и нас нагонят, а тогда уже драки не избежать.

— Значит, будем драться, — кивнул я. — А ты знаешь, чей это может быть корабль?

— Скоро узнаю, — бросил альбионец, — уж будь уверен. Пускай только поближе подойдут, чтобы я их шканцы увидел. А то вывесили флаг с псом и факелом, думают, что раз на службе, то все должны перед ними лапки кверху поднимать. Вот только на меня эти трюки не работают, уж будь покоен, приятель.

Я видел, что альбионец намеренно храбрится, понимая, что если его корабль нагонят и будет драка, то шансы победить более крупного и, скорее всего, хорошо вооружённого противника у нас невелики. Да только выбора тоже не остаётся — сдаваться на милость инквизиции я не собираюсь.

— А чего это у нас тихо на палубе, будто в гробу?! — вдруг рявкнул на своих людей альбионец. — На похоронах что ли?! Где песня?!

— I’ll sing you a song, a good song of the sea, — тут же запел сильным голосом чернокожий на альбионском языке, на котором говорил куда чище, нежели на linqua franca.

— Way! Hey! Blow the man down![52] — тут же подхватили несколько матросов.

И вот уже вся палуба выводит не слишком стройно, зато дружно и в общем ритме непонятные мне слова песни.

— Так-то лучше, — кивнул капитан, однако я обратил внимание на то, что мрачность его никуда не делась.

Я недолго покрутился на шканцах, однако толку от меня тут не было никакого. Меня просто игнорировали. К капитану подбегали матросы или подходили офицеры с докладом и чтобы выслушать приказ. Общались они только с ним одним, зачастую говоря на альбионском. Ни меня, ни рулевого для них как будто не существовало. Матрос, скорее всего, был сейчас чем-то вроде придатка к штурвалу, ну я так и вовсе пустым местом. В мою сторону даже не глядели.

Я не стал интересоваться у капитана, отчего так происходит. Ведь как ни крути, а я — пассажир, оплативший проезд, и хоть какая-то толика уважения мне положена. Но у них в море свои порядки, и разбираться в них пустая трата времени — только голову себе сломаешь. Тем более что моряки ещё и очень любят подшучивать над сухопутными крысами, как они величают не имеющих отношения к морю людей, рассказывая байки и выдавая собственные бредни за настоящие традиции. Не думаю, конечно, капитан опустится до подобного, но и времени болтать со мной, у него тоже нет.

Поэтому я решил убраться обратно в каюту. Альбионец не возражал, отпустив меня кивком головы. Ему уже принесли новую шляпу, точно так же заколотую тремя углами.

В каюте за время моего отсутствия ничего не изменилось. Даже Абеле не переменил позы, так и сидел, закинув ноги на стол. Это меня почему-то разозлило и я столкнул их.

— Нам тут есть скоро, — заявил я вытаращившемуся на меня вору.

Тот и в самом деле уснул и теперь глядел на меня непонимающим взором.

— Еду скоро принесут, — сказал я, хотя и сомневался, что нас сегодня вообще будут кормить. — Так что ты стол протри.

Абеле фыркнул, но прошёлся по столешнице рукавом.

— А если серьёзно, — продолжил я, усаживаясь за стол, — то у нас серьёзные проблемы. Инквизиция не отказалась от идеи поймать нас, и за нами выслали погоню. Причём отплыл корабль сразу же, как отчалили мы.

— Значит, будет драка! — тут же высунулась из-за занавески Фантеска, так и не убравшая до конца с лица остатки грима. — Здорово! А то я всё веселье пропустила в прошлый раз.