Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 57)

— Я прострелил ему ногу в подземельях под замком Шварцвальдского вильдграфа и он угодил на Штырь Медузы. Знаешь же, что это за тюрьма. — Гитана только плечами пожала да махнула мне рукой, чтобы продолжал. — Он потерял свою ловкость и скорость, то, чем гордился всегда. Я отнял их у него, я же и вернул. Тому инквизитору, что пришёл со мной, служит один весьма талантливый врач и протезист Амбруаз Паре. Он сумел приживить Абеле протез, изготовленный механиками, с некой хитрой машинерией, которая вернула ему былую ловкость. Врач этот не побоялся работать с нечистым, не испугался его проклятой крови. Так что теперь наш наёмник снова скачет с прежней резвостью, разве что при движении машинерия издаёт негромкий скрип и скрежет. Абеле поначалу жаловался на него, но потом, видимо, привык, смирился как с неизбежным злом.

— Ловко, — кивнула Гитана. — Да только мне теперь уже ничего не нужно. Освободи меня от его рабского ошейника, и я тебе всё скажу, но при одном условии.

— Каком же? — спросил я, хотя и догадывался, чего она попросит.

— Ты прикончишь меня, — жёстко произнесла цыганка. — Мне незачем жить такой тварью, уродливой стрыгой. Раньше был хотя бы Баум и планы мести, которые я лелеяла, но после его окончательной смерти всё стало пустым и тщетным. Не хочу я такого существования дальше.

— Твоё право.

Наши взгляды снова встретились.

Глава 17

Ненадёжный капитан

В темноте подвала картина выглядела удивительно печальной. Несмотря ни на что, я не считал Гитану своим врагом по-настоящему, и отбирать её жизнь было неприятно. Сейчас она сидела в кресле так же ровно, как когда я только заглянул в её единственный глаз. Однако я знал — тронь тело хоть пальцем, да что там, подуй даже несильный сквозняк, и она рассыплется пеплом. Тем самым серым пеплом, что шёл в городе скорби, навсегда отпечатавшемся в её разуме.

— Ну и? — услышал я голос Лафрамбуаза, но звучал он как будто издали.

Я ещё не совсем вернулся из мира мрачных грёз, где отправил душу Гитаны в ту бездну, куда придётся кануть и мне. Быть может, даже скорее чем я ожидал.

— Я узнал всё, что было нужно, — ответил я, оборачиваясь.

Наверное, пауза между вопросом и ответом затянулась настолько, что Лафрамбуаз посчитал меня слегка свихнувшимся после такого долгого контакта с сильным чумным отродьем. Ведь, как ни крути, а Гитана была стрыгой просто чудовищной силы, и пожелай она сопротивляться — мне бы пришлось туго. Наверное, я бы в конце концов одолел бы её, вот только стоило бы мне это очень дорого.

— И где же прячется Дракулести? — недоверия в голосе Лафрамбуаза было хоть отбавляй.

— Он ещё три дня назад бежал на Кандию, в Новую Венецию, — сказал я, только сейчас обратив внимание, что кроме инквизитора в подвале находится ещё и Фантеска. — Даже знаю, кто ему там оказывает покровительство.

— Удивительно много удалось узнать из допроса, — покачал головой инквизитор, видно было, что доверия моим словам у него нет вовсе. — Обыкновенно приходится прикладывать куда больше усилий к тому, чтобы добыть подобные сведения из куда менее преданных… существ.

Он не смог употребить слово «человек» в отношении Гитаны.

Фантеска же, пока мы разговаривали, неуверенно подошла к мёртвой цыганке и протянула к ней руку. Видно было, что ведьма боится тронуть её даже пальцем, однако она старалась изо всех сил перебороть свой страх.

— Не надо делать этого, — сказал ей я. — Она рассыплется пеплом от самого лёгкого касания.

— Ты выжег её? — удивился Лафрамбуаз, взглянув на труп Гитаны, как будто впервые увидел её. — Уничтожил не только душу, но и тело?

— Полностью, — подтвердил я. — Она сама этого хотела — надоело служить Дракулести. Собственно, она выдала мне его с потрохами, а после попросила уничтожить её. Даже не сопротивлялась, когда мои проклятья выжигали её изнутри, хотя, наверное, это был очень болезненный процесс.

— И ты поверил ей? — приподнял бровь в крайнем удивлении Лафрамбуаз. — Цыгане — лживое племя, а эта ещё и продалась душой и телом тирану, и ты, всё равно, поверил ей.

Я лишь плечами в ответ пожал — что тут скажешь? Да, я верил Гитане, но как заставить поверить ей прелата Лафрамбуаза, которого не было с нами в том пепельном городе скорби, не видевшего стрелок часов, замерших за мгновение до Ultima Forsan, я не знаю.

— С меня довольно, Рейнар, — неожиданно произнёс Лафрамбуаз. — Ты останешься здесь, вместе со своей ведьмой. В гостях у князя Корвино, правда, ненадолго. Он настаивал на том, чтобы люди, провалившие одно покушение на Дракулести, более не участвовали в этом деле. И я склонен с ним согласиться. Все вы вернётесь туда, откуда вас вызволили моей милостью…

— Не, — протянула Фантеска, — я в тюрьму больше не пойду. Я ж ещё вкус свободы не распробовала!

— Молчать, безбожница! — воскликнул инквизитор. — Ты отправишься не в тюрьму. Я гарантирую тебе костёр.

— Монсеньор, — я и сам не знал, что мой голос прозвучит настолько угрожающе, — я прошу вас сменить гнев на милость. Мы подобрались очень близко к Дракулести. Дайте мне и моим людям завершить это дело.

— Ты провалил дело однажды, — отрезал прелат Лафрамбуаз, — и у меня больше нет к тебе доверия. Ты собрал команду подонков, — при этих словах Фантеска громко фыркнула, но инквизитор ожёг её таким взглядом, что она тут же опустила глаза и сделалась тише воды, ниже травы, — неудивительно, что тебя ещё и предали. Кто это был, кстати? Тот вор в чёрном, которого ты вытащил из Тюрьмы Свободы, да ещё и ногу ему новую сделал за мой счёт?

— Он привёл нас с Фантеской сюда, — покачал головой я. — А предателем был Агирре — баск, волчий брат.

— Который так удобно погиб во время провалившегося покушения, — кивнул Лафрамбуаз.

Да уж, как-то всё выходило у меня не слишком гладко. И я отлично понимал подозрения инквизитора в отношении меня и моей команды. Вот только никаких доказательств невиновности у меня не было, кроме слов. А уж им-то Лафрамбуаз точно не поверит.

— Мы должны закончить начатое, монсеньор, — повторил я с нажимом, шагнув как можно незаметнее поближе к Фантеске.

Ведьма, надо отдать ей должное, мгновенно поняла мой манёвр и тоже бочком двинулась ко мне. На ходу она протянула в мою сторону руку.

— И не надейся на мою милость, Рейнар, — отрезал Лафрамбуаз. — Я допустил огромную ошибку, когда спас тебя из города скорби. Ты не стал ключом к силе Дракулести. Ты — может статься, куда опасней его!

— Лестно, — сказал я, — но вряд ли я заслуживаю столь громких слов.

— Разговор окончен, — взмахнул рукой в раздражённом жесте прелат. — Ты остаёшься здесь, пока за тобой и твоей ведьмой не прибудут мои люди.

— И вы не измените своего решения? — спросил я, подпустив в голос надежды.

Очень бы хотелось, чтобы прозвучала она искренне — сейчас от этого зависело слишком многое.

— Нет! — рявкнул Лафрамбуаз, совершенно потерявший терпение.

Он открыл уже рот, чтобы позвать стражу, но я опередил его. Быстро шагнув к Фантеске, я сжал её тонкие пальцы своей левой ладонью.

Мы вывалились из тени и тут же рухнули ничком прямо на грязную мостовую — хорошо хоть не лицом в лужу. Я первым пришёл в себя, удивительно быстро, надо сказать, после того, что только что с нами было. Никакого изящного ухода во тьму, какие проделывала Гитана, конечно же, не произошло. Меня словно дёрнули за плечо, едва не вырвав левую руку из сустава, и проволокли по каменистой дороге полсотни ярдов, не меньше. А после пинком отправили в короткий полёт, завершившийся ударом о мостовую.

Я перевернулся на спину и кое-как подполз к весьма кстати оказавшейся рядом стене дома. Собственно, из её тени мы с Фантеской и вывалились. Сил не было никаких. Я и так после беседы с Гитаной в сером городе пепла был основательно опустошён, даже клейма на руке и груди почти перестали напоминать о себе. Теперь же и вовсе ощущал себя выжатым крепкими руками прачки куском ткани. Во мне не осталось ни капли сил.

Через несколько секунд рядом завозилась Фантеска. Ведьме явно досталось ничуть не меньше моего, и она с трудом приходила в себя после того, что сама же учудила.

— Это было… — слабым голосом произнесла она, — незабываемо… Надо повторить, да? — И глянула мне в глаза, не думая менять позы — так и валялась ничком на мостовой.

— Что это вообще было? — спросил у неё я, лишь бы что-нибудь сказать.

— Ну, — она, наконец, перевернулась на спину и подползла ко мне, — вообще-то, это цыганское волшебство. Я поймала его отголосок в твоей голове, когда ты взял меня за руку. Это был лучший способ быстро выбраться из того подвала.

— А отчего Гитана не воспользовалась им? — удивился я. — Разве против волшебства помог бы обычный стул, пускай даже тот, что не даёт и пальцем шевельнуть. Тебе-то никаких жестов и слов не понадобилось, да и Гитане тоже прежде в них не было нужды.

— У неё не было столько силы, как у тебя, — ответила Фантеска. — Глянь на клейма, они, наверное, и сейчас кровоточат.

Я сунул руку за пазуху и тут же ощутил пальцами что-то влажное и липкое — это была кровь.

— Это пройдёт, — беспечно махнула рукой ведьма. — Просто я взяла очень уж много твоей силы, вот они и не выдержали.

— А мы, вообще, где? — наконец, задал я вопрос по существу. — Куда ты нас сумела перенести?