Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 56)

— Допрос такого существа, как она, невозможно вести привычными средствами, — подтвердил мои слова инквизитор, — поэтому придётся бить её исключительно силой моей веры. А это для подобных тварей куда хуже пыток огнём или колесом.

Я чувствовал, что ему не нравится пассивная роль вроде некоего пыточного инструмента. Он сам привык вести допрос, а не подчиняться своему официалу. Вот только сейчас иного выбора у нас не было — читать молитвы и допрашивать Гитану он не смог бы никоим образом.

— Я не могу предать Господина, — ответила цыганка. — Как бы вы ни пытали меня, мои уста запечатаны его силой. Он параноик, не доверяет никому, даже Бауму не доверял до конца, хотя тот был его рабом в куда большей степени, нежели все мы.

— Что ж, — произнёс я, снимая перчатки, подходя ещё ближе и склоняясь над Гитаной, — тогда я буду допрашивать тебя всерьёз.

Поймать взгляд её единственного глаза оказалось не так просто, однако она как будто сама глянула на меня, и я мгновенно провалился в её мир.

Мы стояли посреди города — того самого, где прервался путь нашей команды. Часы на башне остановились, стрелки их замерли на самой грани Ultima Forsan. Небо над нашими головами было пепельным, с него сыпались тяжёлые хлопья не то грязного снега, не то пепла. Мы очутились на площади с фонтаном, где крысолюд напал на Баума и, хоть не смог убить его, но поразил чумой. Невдалеке виднелся фасад проклятого дома, в котором нас захватили в плен.

Гитана не изменилась — всё та же молодая женщина в обносках прежней одежды, только на голове её снова красовалась потёртая широкополая шляпа. Она стояла, скрестив руки на груди, и глядела мне прямо в глаза, как будто оценивая. Я не мог видеть себя, но отчего-то знал, что на мне привычный кожаный джеркин, а под ним жилет с кольчужными рукавами. В общем, одет я точно так же, как в ту проклятую ночь.

— Вот теперь мы можем поговорить, Рейнар, — сказала она.

Из голоса цыганки куда-то волшебным образом пропала хрипота и слабость. Здесь она снова была полна сил.

— У меня будет лишь один вопрос к тебе, Гитана: где Дракулести? — заявил я.

— Я не солгала тебе и инквизитору, — покачала головой она. — Я не могу сказать этого — Господин надёжно запечатал нам уста.

— Тогда ты бесполезна для нас, — пожал плечами я. — Могу разве что прикончить тебя быстро, чтобы не оставлять князю Корвино. Вряд ли он будет настолько милостив с тобой.

— Это, конечно, мило, — ответила Гитана, — но я могу кое-что рассказать тебе. Например, кто оказался предателем в твоей команде.

— И кто же это? — спросил я, даже не стараясь казаться равнодушным.

— Смотри, — сказала она, и я провалился ещё глубже.

Теперь я снова был во Флоренции, из-за плеча Дракулести наблюдал за уличным представлением, устроенным Агирре. Баск развлекал небольшую группу любопытных трюками ручных волков. Похоже, тирану это нравилось, он несколько раз вяло хлопнул в ладоши, прежде чем задёрнуть занавеску на оконце кареты.

В следующий миг я увидел Агирре распятым на дыбе в подвале палаццо Стронци. Даже не думал, что Дракулести сумел организовать там пыточную, хотя она вполне могла быть наследством от прежних хозяев. Над баском успели уже хорошенько поработать, и он больше напоминал отбивную с кровью. Но сломить его явно не удалось — Агирре скалился, демонстрируя всем свои крепкие, лошадиные зубы в привычно-фальшивой усмешке. И тогда тиран пустил в ход свою силу, ломая сопротивление баска, выжигая его душу. Этого Агирре вынести уже не смог — и я даже не винил его, он не был готов к тому, чтобы столкнуться с кошмарной мощью тирана.

Ещё миг, как будто моргнул, и вот уже Агирре явился с докладом к Дракулести. Тиран принимал его только лично, не доверяя никому — даже самым верным слугам. Гитана не солгала, назвав его параноиком.

— Что ж, мой Ганелон, — произнёс Дракулести, — ты славно послужил мне. Мы подготовим отличный Ронсеваль для нашего Неистового Рейнара.

А после я, даже сам того не желая, провалился ещё глубже, в те воспоминания, куда Гитана не желала меня допускать.

Подвал был тот же, где пытали Агирре, но теперь дыба была пуста, зато на большом столе лежал прикованный цепями Баум.

— Он станет сильнее, — говорил сгорбленный человек в чёрном балахоне и клювастой докторской маске, — его рефлексы улучшатся во много раз. Он станет идеальным воином.

— Только совсем лишится разума, — рискнула возразить Гитана. — Разве вам нужен безмозглый генерал для армии под Пьяченцей, Господин?

— У меня есть замена Бауму в этом деле, — отмахнулся Дракулести, и обратился к горбуну в маске: — Начинай же, у меня нет желания торчать тут до заката.

— Конечно, конечно, — подобострастно закивал тот, — немедленно приступаю.

Он склонился над телом Баума с каким-то жутким инструментом, от одного вида которого мне стало не по себе.

Что было дальше, я не узнал, потому что Гитана опомнилась и выкинула меня из своей памяти.

Мы снова стояли в сером городе скорби, и на головы нам сыпался пепел. Теперь я точно знал, что это именно пепел.

— Ты залез слишком глубоко, — сказала мне Гитана. — Не стоило лазить туда.

Я в ответ лишь плечами пожал — какая теперь разница, когда я всё уже видел.

— Всё ещё пляшешь под дудку инквизиции, — без тени вопросительной интонации произнесла цыганка, не дождавшись ответа. — Это ведь тот тип, что меня латынью приложил, притащил тебя в подвал, верно? Ты теперь работаешь на него.

— Что работаю, верно, — кивнул я, — но мы встретились случайно. Тебя выследил мой человек. Он увидел, как тебя сунули в карету, а после незамеченным прошёл за ней до самых ворот виллы, куда тебя привезли.

— Кто же это такой ловкий у тебя? — удивилась, похоже, неподдельно Гитана. — Меня повязали настоящие профессионалы своего дела, даже не будь я так вымотана схваткой с тобой и твоей ручной ведьмочкой, не уверена, что справилась бы с ними.

Весьма серьёзное заявление, особенно от женщины, которая на моих глазах в своё время появилась буквально из воздуха в главном зале замка Шварцвальдского вильдграфа, и скрылась так же, уйдя в тени — только её и видели.

— Абеле Аркури, — ответил я. — Он теперь служит мне.

— Да брось, — отмахнулась Гитана, криво и жутко усмехнувшись живой половиной лица. — Ты же знаешь, он с самого начала был фактотумом Господина и завёл нас в ловушку. А теперь ты говоришь, что он работает на тебя.

— И тем не менее, это именно так, — сказал я. — Помнишь, как я сумел приложить вашего господина ещё тогда, в городе скорби, когда он попытался поработить меня? Той же силой я выжег из Абеле всё подчинение ему. То же могу проделать и с тобой, хотя вижу, что в этот раз Дракулести зашёл намного дальше.

— А зачем мне это? — с вызовом глянула на меня Гитана. — Я служу Господину, ты — инквизитору. Вон тебе даже колечко серебряное на палец нацепили.

— Все мы кому-то, да служим, — пожал плечами я. — У всех есть те или иные господа и покровители, за которыми стоит кто-то из ещё более сильных мира сего. Свобода — миф, и ты, думаю, это понимаешь ничуть не хуже меня.

— Миф, — согласилась она. — Но ты думал, что станет с тобой, когда ты прикончишь Господина? Тебя ведь спасли лишь потому, что ты оружие против него. Ты меч, который куют для одного врага, и что с тобой будет после того, как ты исполнишь своё предназначение?

Я и сам не раз задавал себе подобные вопросы, но ответы на них были крайне удручающими. Поэтому я решил задуматься над тем, что делать после смерти Дракулести, когда сумею прикончить его. В конце концов, это чертовски сильный тиран, и вся моя охота на него может закончиться для меня плачевно. Так есть ли смысл умирать раньше смерти?

Но теперь, когда передо мной стояла Гитана, а с неба сыпался серый пепел, я не мог солгать ей, глядя в единственный живой глаз цыганки.

— У меня нет выбора, — честно сказал я. — Инквизитор крепко держит меня за горло. Видела же клейма на руке и напротив сердца. А сейчас, когда мы приблизились к Дракулести вплотную, как нам казалось, он вовсе дышит мне в затылок. Не доверяет, я понимаю…

— Или хочет расправиться с тобой, как только дело будет сделано, — продолжила Гитана, высказав то, что я не нашёл в себе сил произнести.

— Или так, — кивнул я. — Но я же ничего не могу поделать с этим.

— Не ври хотя бы самому себе, Рейнар, — со злостью в голосе произнесла Гитана. — Я же дралась с тобой в карете, и вижу, на что ты способен. Ты — не твоя ручная ведьма, а ты сам. Она лишь освобождает твою силу.

— Моё проклятье, — отрезал я. — Оно убивает меня!

— Меняет, — покачала головой Гитана. — Ты просто перестаёшь быть человеком, Рейнар, не более того.

— Тогда может и к лучшему, что инквизитор прикончит меня после того, как я убью Дракулести, — сказал я. — На смену одному чудовищу придёт новое.

— А это уже тебе решать, — с показным равнодушием пожала плечами Гитана.

— Я ведь могу освободить тебя, помнишь, — решил резко сменить неприятную тему я. — Присоединяйся к моей команде, как Абеле. Конечно, Чумного Доктора и Баума уже не вернёшь, но так мы сможем отомстить Дракулести за то, что он сделал с нами. Со всеми нами.

— Заманчиво, — произнесла Гитана, в голосе её промелькнула какая-то прямо-таки мечтательная интонация, она явно сама лелеяла планы мести поработившему её тирану. — Особенно после того, что он сотворил с Баумом, превратив его в безмозглую машину убийства. — Она попыталась поймать в ладонь хлопья пепла, сыплющегося с неба, но тот мгновенно распался тонкой пылью. — А чем ты соблазнил Абеле? Не думаю, что одного освобождения ему было достаточно.