Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 44)

— Это решительно невозможно, — снова встряла стрыга, однако стоило мне на неё глянуть, ответила ехидным взором и добавила: — без одобрения королевы, что поместила сию юницу под мою опеку.

От слова «юница» Фантеску аж передёрнуло, и она снова показала стрыге язык, опять так, чтобы та этого не заметила.

Однако в следующий миг стрыге стало не до нас — из груди её вырос длинный клинок меча, сверкающий латинскими литерами. Видимо, он был зачарован примерно так же, как кампеадорский, что я носил в ножнах. Мёртвая ведьма задёргалась на нём и через секунду опала, рассыпаясь прахом. За спиной её стоял высокий человек в кожаной кирасе и тяжёлом плаще, на голове его красовалась шляпа с высокой тульей и узкими полями. Такие считались чем-то вроде отличительного знака охотников на ведьм. В правой руке он сжимал длинный меч, на клинке которого ещё сверкали золотом буквы, в левой же — тяжёлый клевец[40] на короткой рукоятке.

— Mea culpa, — возгласил он знакомым голосом, — mea maxima culpa.[41]

В неверном свете факелов, расставленных по краям плато и фонариков в бумажных абажурах, висящих над головами, я не сразу признал в нём преподобного де Бельзака.

— Я должен карать! — продолжил он. — Я пришёл сюда карать!

Он вскинул клевец, зажатый в левой руке, и попытался ударить им Фантеску. Но я опередил его. Быстрым движением успел отшвырнуть зашипевшую рассерженной кошкой ведьму себе за спину, и шагнул навстречу де Бельзаку.

— Что это за безумие?! — крикнул я ему. — Вы узнаёте меня, преподобный?

— Не зови меня так, — отмахнулся он. — Я отрёкся от сана. Я недостоин его. Я пришёл карать ведьм и чародеев. Не вставай на моём пути, человече!

Кажется, он даже не узнал меня, и скорее всего, кинется, если и дальше буду преграждать ему путь. Вот только пропускать его к Фантеске я не собирался.

— Добром прошу в последний раз, — лицо де Бельзака перекосило от гнева, — уходи!

Вокруг же начинался самый настоящий бой. Откуда-то из-за краёв плато выбирались люди, одетые примерно как де Бельзак, вооружённые до зубов, а главное экипированные алхимическими бомбами. Они без зазрения совести швыряли их в толпу ведьм и чародеев, опешивших от этого вторжения. Бомбы взрывались среди людей, расшвыривая в разные стороны тела и их окровавленные куски. Краем глаза я заметил, как в воздух взлетели бренные останки старика в профессорской мантии и его странного устройства, с помощью которого он перемещался.

Однако колдуны с ведьмами были не лыком шиты, и сразу же дали нежданному врагу отпор. Компания русских — или венгров или кто бы они ни были — с жуткими криками, которых я не понял, но звучали они весьма воинственно, кинулись на врагов с саблями наголо.

— Сарынь на кичку! — вопил их предводитель, весьма ловко парируя удар охотника на ведьм и ответным разрубая тому грудную клетку, и тут же схватившись со следующим.

— Руби их песи! — поддержали его товарищи. — Круши в хузары!

Похоже, они получали от происходящего немалое удовольствие.

Белая ведьма, прилетевшая, как и королева шабаша, в собственной карете, обрушила на охотников ледяные вихри. Целые глыбы льда вырастали из земли по единому её жесту. Кажется, в сказках о снежной королеве было куда больше правды, нежели я думал прежде.

Остальные колдуны с ведьмами тоже не остались в долгу, так что у нападающих появились серьёзные проблемы. Первые из них упали на ровный камень плато, поливая его собственной кровью. Вот только было их слишком много, из-за края поднимались новые и новые люди в кожаных кирасах и при бомбах. С фанатичным безумием они швыряли их в толпу, не разбирая, где свои, а где враги, видимо, рассудив, что Господь узнает своих.[42]

— Да ты, верно, такой же еретик, как остальные тут, — напомнил о себе де Бельзак, и ринулся на меня с клевцом и мечом.

Мне ничего не оставалось, кроме как парировать его умелые удары. Драться с ним мне совершенно не хотелось, вот только двинувшийся рассудком бывший преподобный выбора мне не оставлял.

Я отвёл в сторону клинок меча, уклонился от размашистого, хотя и весьма умелого удара клевцом. В контратаку переходить не спешил — не хотел я убивать де Бельзака. Не хотел. Даже при том, что он решил отправить меня на тот свет, и решимости своей не изменял. Де Бельзак атаковал снова и снова, с неубывающей яростью кидался он на меня. Клевец и меч грозили всякий раз то слева, то справа, я извивался будто угорь на сковороде. И с каждым выпадом врага понимал всё отчётливей — выбора у меня нет. Либо я, либо он останемся лежать на окровавленном камне плато.

— Еретик! — вскричал де Бельзак, и мне показалось, что он сейчас рухнет в припадке некоего фанатического транса. — Отступник! Предатель! Смерть тебе, защитник ведьм!

И он ринулся на меня с новыми силами — даже не знаю, откуда они у него взялись. Вот тут-то я уже не выдержал. Двумя широкими взмахами я как будто попытался удержать его на расстоянии. Де Бельзак же попался на эту простую, в общем-то, уловку, бросился на меня, стремительно сократив дистанцию. Я отбил в сторону его меч, выпад из-за рывка оказался не слишком ловким, нырнул под боёк клевца, пролетевший в опасной близости от моей головы, сорвав с неё шляпу. И вонзил бывшему преподобному меч под грудь, перехватив левой рукой клинок ближе к середине. А после ещё и надавил посильнее, погружая сталь в тело застонавшего от боли де Бельзака. На руки мне обильно хлынула его горячая кровь.

— Ты этого хотел? — прохрипел я прямо в лицо бывшему товарищу по оружию. — Этого? — процедил я через стиснутые зубы, убивая его, крестовина клинка упёрлась в грудь де Бельзака. — Смерть пришла к тебе.

— Господи, — прошептал он немеющими губами, — отчего ты оставил меня…

И умер.

Я скинул его тело с клинка, оно даже не дрогнуло в последней конвульсии на камнях плато. Под ним растекалась чёрная в ночи лужа крови. Отчего-то я всякий раз поражался её количеству в теле человека, хотя не раз и не два мне приходилось выпускать её из него едва ли не всю.

— Эй, — раздался у меня из-за спины голосок Фантески, — хватит торчать тут над трупом. У нас проблемы есть — и немало.

Я обернулся к ней. Гизберта рядом не было — и это меня насторожило. Не так-то много времени прошло с тех пор, как я потерял его из виду.

— Куда делся мечник? — тут же спросил я у ведьмочки.

— Ну, — протянула она, — тут наша хозяйка, которая королева, малость вышла из себя, и спустила своих духов с цепи. Теперь они рвут охотников на части, и к мечнику тоже испытывают определённую ненависть.

Я окинул плато быстрым взглядом, и понял, что пока внимание моё было предельно сосредоточено на схватке с де Бельзаком, вокруг воцарился уже кромешный ад. Чернокожие слуги королевы шабаша, которых тут было довольно много, почти утратили человеческий облик — ими, видимо, полностью завладели лоа или как там звали этих африканских духов — и кидались теперь на охотников. Те сильно сдали позиции, не ожидая столкнуться с подобным сопротивлением, и, несмотря на подкрепление, продолжающее прибывать, отступали к краю плато. Гизберт, каким-то чудом державшийся на грани своего боевого безумия, когда им овладевал демон, отчаянно рубился в толпе звероподобных чернокожих. Его громадный меч собирал кровавую жатву, но всё новые и новые враги кидались на него со всех сторон.

Чудом выжившие в этом кошмаре ведьмы с чародеями сбились на краю плато, где ледяная колдунья выставила непроходимый барьер из нескольких айсбергов. Лёд их местами был сильно оплавлен, скорее всего, это были следы бомб, кинутых охотниками, прежде чем королева шабаша спустила с цепи своих псов. Теперь-то я понял, что значили её слова.

— А отчего нас не трогают? — удивился я, поняв, что в нашу сторону ни один из одержимых даже не глядит.

— Так я-то рядом, — пожала плечами Фантеска, — а я под опекой королевы.

Я подумал, что ей ничего не стоило отойти в сторону, и нас с де Бельзаком разорвали бы чудовищные твари, ещё недавно бывшие людьми. Однако она этого не сделала, за что я ей был премного благодарен.

Вот только опека продлилась недолго — ровно до того мига, как королева шабаша обратила свой взор в мою сторону.

— Ты, — возгласила она, снова преобразившаяся во всей своей мощи, — ты, - повторила она громовым голосом, заставив всех замереть на мгновение и обратить своё внимание на мою скромную персону. — Ты! — в третий раз выкрикнула королева шабаша. — Псы мои, уничтожить его!

Да что ж это такое! Всем я не угодил! Бывший преподобный счёл меня помощником ведьм и еретиков, собравшихся тут, а королева шабаша решила натравить на меня своих псов. Вечер явно не задался.

Я снова попытался отодвинуть Фантеску за спину, укрывая от грядущей опасности, но на сей раз ведьмочка ловко вывернулась из моей руки.

— Нееееет, — протянула она. — Хватит с меня. Я тоже хочу принять участие в этой потехе.

А на нас уже ринулся с десяток чернокожих, потерявших всякое сходство с человеком. Пальцы скрючены наподобие звериных когтей, челюсти вытянулись, зубов как будто стало больше, а клыки торчали наружу, не помещаясь во рту. Да и в росте с весом они хорошо прибавили — плечи раздались вширь, набухли мускулы. Вот только передвигались они с удивительной скоростью и проворством для такого телосложения.