Борис Сапожников – Memento Mori (СИ) (страница 16)

Наконец, явились те, кто волен был принимать решения. Ими оказалась довольно интересная парочка. Пожилой дворянин в чёрной, шитой золотом, очень дорогой одежде, правда, вышедшей из моды лет десять назад. Лысеющая и совершенно седая голова его покоилась, словно на злополучном блюде, на здоровенном белом кружевном воротнике. Он тяжело опирался на резную трость, хотя мне отчего-то казалось, что, несмотря на внушительный возраст, старик чувствует себя куда бодрее, нежели хочет показать. Сопровождала его женщина с суровым, хотя и не лишённым приятности лицом, одетая в лёгкую кольчугу, укрытую под чёрным длиннополым одеянием, левую руку её защищал воронёный наруч с перчаткой, покоившийся сейчас на рукоятке прямого меча. Дополняли этот отнюдь не женский наряд кавалерийские рейтузы в красно-чёрную полоску и высокие сапоги. Одежду её украшал знак открытого глаза, вышитый серебром на груди и плечах. И увидев его, я понял, что без предъявления кольца официала мне уж точно не обойтись. А вполне возможно, и оно не поможет.

Рыцари воротничка, к которым относился пожилой дворянин, были серьёзной организацией в кантонах, отвечавшей за порядок в этих землях. Не являясь духовным рыцарским орденом, они никак не подчинялись теократу Священной Римской империи, а значит, и на инквизицию могли наплевать, хотя предпочитали с могучим соседом всё-таки не ссориться. Сопровождала его женщина из не менее важной организации видящих — людей, которые буквально носом чуяли в других чуму во всех её проявлениях. Их бы назвать нюхачами и гербом вместо глаза назначить нос, да только, видимо, при создании этой организации посчитали, что глаз будет несколько эстетичней.

Мне от этого сейчас было никак не легче, потому что в самом скором времени придётся полагаться на адекватность рыцаря воротничка. Ведь дама из видящих явно у него в подчинении. В том, что она почует во мне чумное отродье, я не сомневался ни мгновения, никакие татуировки не помогут. Это не чёрные свечи — у женщины талант, развившийся в людях во время эпидемий, и обмануть его не может ничто.

Пара благоразумно остановилась позади стрелков с аркебузами. Женщина уставилась на меня столь пристально, что мне стало не по себе. Я видел, как дёргается её прямой нос. Она сомневалась в том, что чует, видимо, татуировки мешали её таланту. Наконец, женщина велела солдатам разойтись, и те беспрекословно выполнили приказ видящей. Она подошла ко мне ближе, миновав алебардистов, втянула носом воздух.

— Он — чумной, — резким голосом выкрикнула видящая, — его надо прикончить сейчас же!

Стоило ей только произнести эти слова, как стрелки без приказа открыли пороховые полки, и всё моё внимание на несколько мгновений было приковано к тлеющим на концах фитилей огонькам пламени. Не выдержат нервы хотя бы у одного, и меня нашпигуют пулями, как кабана. Меня эта участь не прельщала совершенно. В голове мелькнула шальная мысль вскочить на коня, схватив девицу-видящую, чтобы воспользоваться ею как живым щитом, и попробовать прорваться, да только я тут же отмёл её. Даже если каким-то чудом переживу первый залп пятерых аркебузиров и сумею миновать заслон алебардистов, то всё равно от пули мне не убежать. Через минуту стрелки перезарядят своё оружие, и я получу в спину пять замечательных свинцовых подарков.

Выбросив из головы глупые мысли, я глубоко вздохнул и обратился к пожилому дворянину. Сразу было ясно, что именно он тут главный.

— Уважаемый господин, простите, не знаю вашего имени, — произнёс я. — Давайте обойдёмся без скоропалительных выводов…

— Мой нос не ошибается, — тут же, будто змея ядом, плюнула мне словами в лицо девица.

— Я этого и не пытаюсь отрицать, — ответил ей я, стараясь говорить как можно более миролюбивым тоном, хотя Господь свидетель, это стоило мне больших усилий. — Да, ваш нос всё верно учуял, но я не заразитель и не некромант, и не какая иная вредоносная для человечества тварь.

— И кто же вы? — поинтересовался предпочитающий оставаться на приличном расстоянии за спинами солдат дворянин.

— Думаю, вы сразу не поверите мне, но я — официал инквизиции, — заявил я, — и могу предъявить доказательства.

— Только обойдитесь без резких движений, — попросил меня дворянин. — Люди на взводе, и самая невинная деталь поведения может привести к печальным для вас последствиям.

Тоже мне, открыл глаза, как будто я этого и без него не знал.

Я очень медленно забрался пальцами под воротник куртки, а затем и под рубашку, быстро нащупал плетёную верёвочку, на которой висел мой нательный крестик, отпустил его, и взялся за более серьёзный кожаный шнурок, потянул его наверх, извлекая на свет божий кольцо официала.

— Весьма предусмотрительно носить его на шее, — заявил дворянин, когда я продемонстрировал всем увесистый серебряный перстень. — Надень его недостойный человек на палец, и тут же отправится в ад прямиком.

Да, кольца официалов изготавливались индивидуально, над ними работали лучшие мастера ювелиры, и не только они. Никогда не пытался доискаться секретов церкви, но всем известно, что если человек хоть в шутку, хоть с дурными намерениями наденет кольцо официала, не принадлежащее ему, смерть его будет скорой и весьма неприятной.

Я тут же снял кольцо со шнурка и надел его на безымянный палец левой руки. Несмотря на то, что с меня никто не снимал мерки, оно село как влитое, и я не уверен, что смогу снять его при желании.

— Что ж, — кивнул дворянин, — осталось только убедиться, что кольцо не поддельное. Вы ведь составите нам компанию до ближайшей церкви?

Как будто у меня был выбор.

С такой помпой в церковь меня не провожали ни разу в жизни. Рядом со мной шагала злобно поглядывающая видящая, которая явно только ждала момента, чтобы прикончить меня. Длинными пальцами она поглаживала рукоять меча. Плотным кольцом нас обступили алебардисты, а за ними шли стрелки, уложив аркебузы на плечо. Мне бросилось в глаза, что никто из них и не подумал тушить фитиль.

Оказалось, что ближайшей церковью к мосту через Рейн был Кафедральный собор. Да уж, при таком сопровождении проверять меня должны точно здесь, и делать это будет сам приор, никак не меньше.

Конечно же, чашу со святой водой для проверки вынес вовсе не приор, а мелкий служка, явно робеющий такого количества людей и испуганный из-за присутствия солдат. Я при нём опустил руку с кольцом в серебряную чашу, подержал недолго и вынул обратно. Теперь кольцо на пальце сияло ровным серебристым светом, подтверждая подлинность.

— Надеюсь, теперь у вас больше нет сомнений? — поинтересовался я у всё ещё предусмотрительно державшегося за спинами солдат дворянина. — Или желаете вложить персты в раны мои?

— Не стоит ёрничать в таком тоне, — ответил мне дворянин. — Да, я вполне удовлетворён проверкой. Капрал, я вас и ваших людей более не задерживаю.

Руководивший солдатами унтер только кивнул в ответ. Ему явно не нравилось то, что произошло сейчас, и он бы с радостью отправил меня на тот свет, не посмотрев ни на какие кольца. Я мог его понять, после событий в Шварцвальде и того, как легко обвели вокруг пальца здешнее духовенство, доверять уже нельзя было никому и ничему, включая официалов инквизиции, будь они хоть увешаны самыми что ни на есть подлинными кольцами. Однако спорить с рыцарем воротничка капрал не стал, жестом велел своим людям следовать за ним, и они строем ушли в казарму.

— Чтобы компенсировать вам неудобства, связанные с проверками, — обратился ко мне подошедший ближе дворянин, — я хотел бы пригласить вас на обед в трактир, где сам остановился. Вы же не откажете мне в этой просьбе?

По жёсткому лицу его спутницы я видел: она только ждёт, чтобы я отказался. Тогда никакие проверки и кольца меня не спасут. Она поднимет тревогу, кинется на меня, а солдаты ушли не так далеко. Тем более что видящая всю дорогу вела в поводу моего коня, как-то сразу ненавязчиво забрав его поводья из моих рук.

— Не откажусь, — кивнул я. — Тем более что с утра у меня ещё маковой росинки во рту не было.

— Вы бледны, — заявила видящая, когда мы неторопливым шагом направились в сторону трактира, — это признак болезни?

— Только не говорите, что разглядев мою бледность, не увидели следы стежков на лице, — ответил я. — Мне недавно очень сильно досталось в схватке со скандинавами — кромкой щита по лицу. Я несколько дней пластом лежал, и теперь меня всё ещё мучат головные боли, так что приходится глотать дрянную микстуру.

Тут я не кривил душой. Доктор на прощание оставил мне достаточно микстуры, которую следовало разводить водой или вином, и пить как только начнёт болеть голова. Первую же порцию я проглотил, когда пришёл в себя в форте у моста, и видимо очень скоро придётся пить эту гадость снова. Нервное напряжение от проверок и похода через несколько кварталов в сопровождении готовых прикончить тебя при одном неверном движении солдат заставило чёртовую мигрень вернуться. Боль уже начинала пульсировать где-то в затылке, и мне оставалось только гадать, успеем ли раньше прийти в трактир или она станет просто невыносимой.

— Не стану извиняться за наши действия, официал, — произнёс рыцарь воротничка, теперь державшийся куда ближе ко мне, но всё равно, между ним и мной шла видящая, — Базель переживает не лучшие времена. Особенно из-за соседства со Шварцвальдом. Здешних правителей уже обманули однажды, обвели вокруг пальца, как несмышлёных детей, а потому они попросили о помощи капитул моего ордена.