Борис Рыбаков – Ремесло древней Руси (страница 78)
Количество выборочных примеров можно значительно увеличить для различных областей, но и без того уже ясно, что средние расстояния между продукцией одного мастера очень близки к подмосковным, несмотря на географические различия и некоторые хронологические колебания. Однако при расширении географических рамок исследования, когда мы отвлекаемся от микроскопических замкнутых округ, мы неожиданно наталкиваемся на ряд исключений, несколько нарушающих нарисованную выше картину: отдельные вещи, отрываясь от своих округ, оказываются где-нибудь за сотни километров от них.
В приведенном выше примере с перстнями из Тушина и Царицына я умолчал о том, что третий перстень, литой в той же самой литейной форме, оказался не только вне намеченного района, но даже за пределами земли вятичей, за 500 км от Тушина и Царицына в упомянутой уже Белогорской группе.
Отдельные радимичские вещи, характерные для очень ограниченной территории, оказываются далеко вне ее. Семилучевые височные кольца найдены в Чернигове на пристани и близ Канева на берегу Днепра, на расстоянии 300 км от основной территории[909]. Вятичские семилопастные найдены в Суздальской земле, в 200 км от предела их основного расположения[910].
Отлитые в одной литейной форме подвески с изображением птицы оказались разделенными еще более значительным пространством. Несколько подвесок было найдено в кургане у д. Коханы близ Ельни; одна оказалась в Швеции в погребении в Бирке[911].
В кривичском же кургане в пределах того же Смоленского княжества (Мозыки) при раскопках Фурсова и Чоловского была найдена интереснейшая литая фигурка, изображающая бородатого мужчину с мечом у пояса и с каким-то кругом в правой руке[912].
Совершенно тождественная фигурка, литая в той же форме, была найдена в 1923 г. при раскопках городища Тичи в Латвии на берегу Западной Двины.
Не подрывают ли приведенные примеры доверия к методу определения технологического тождества в целом?
Попытаемся рассмотреть все эти факты в связи с определенными историческими условиями XI–XII вв.
Подмосковный перстень, оказавшийся на границе русского мира и половецких степей, заставляет нас внимательно присмотреться к составу погребений Белогорских курганов. Оказывается, что этнический состав населения этого поселка был очень пестр. Там обнаружены радимичские и вятичские перстни, дреговичские височные кольца, мерянские подвески, вещи Гнездовского типа, прикамские (?) вещи, северянские височные кольца.
Совершенно такая же картина и в соседнем Гочеве: радимичи, северяне, половцы (?), мордва, поляки (?).
Далее на юго-запад, вдоль степной границы Руси, тянутся цепи пограничных крепостей, возникших в X — начале XI вв. (Мирополье, Нецаха, Липлява, Княжая Гора и др.). Во всех этих крепостях и их некрополях археологические раскопки раскрывают крайне пестрый племенной состав. Эти города нужно рассматривать в связи с летописным указанием на политику Владимира, строившего пограничные укрепления и «нарубавшего» в них лучших мужей от кривичей, вятичей, словен и чуди. Так, он построил в 992 г. Белгород «…много людий сведе в онь»[913]. Позднее Ярослав и Мстислав расселяли пленных ляхов в русских областях.
Жители Друцка были переселены в специально выстроенный город Желни на Днепре, замыкающий собой левобережную цепь пограничных городищ, начатую Гочевским городищем.
В свете этих данных появление в пограничных русских городках отдельных вещей, изготовленных деревенскими мастерами за сотни километров от них, не должна нас удивлять. Установление же тождества вещей позволяет точно указать район комплектования гарнизонов порубежных крепостей[914].
Украшения смоленских крестьянок, оказавшиеся в Швеции и Земигалии, невольно напоминают известную жалобу рижан витебскому князю, в которой картинно рассказывается, как какой-то рижанин отправился в Витебское княжество «дѣвкы купити» и как он заблудился и был ограблен тремя монахами, отнявшими у него меч[915]. Более удачливый охотник за живым товаром мог увезти «девку» и в Латвию, и в Бирку.
Единичные случаи отрыва древнерусских деревенских вещей от своих небольших районов нормального сбыта могут быть в каждом конкретном случае объяснены исторически (принудительное переселение, работорговля, поход) и в качестве исключений не опровергают, а подтверждают установленную выше «сеть мелких местных рынков», характерную для русской феодальной деревни.
Произведенный посильный «разбор экономических данных о каждом мелком промышленнике» (потребовавший трудоемкой и кропотливой работы по выискиванию среди многих тысяч курганных предметов вещей, изготовленных одним ремесленником) вознаградил нас конкретными сведениями о деревенских литейщиках, обслуживавших ограниченный район радиусом в 10–15 км.
При таких незначительных размерах района сбыта височных колец, перстней, пряжек и различной «гривной утвари»
Если на карту распространения семилопастных (вятичских) и семилучевых (радимичских) височных колец мы нанесем наши районы сбыта продукции одной мастерской, то окажется, что для удовлетворения потребности всех вятичских женщин в традиционных украшениях
Для самого маленького племени — радимичей — нужно было 40–50 литейных мастерских, чтобы сеть их мелких рынков покрыла территорию распространения семилучевых височных колец.
2. Районы сбыта продукции городских мастеров
Изучение городского ремесла с точки зрения его экономических связей сопряжено с большими трудностями, чем изучение ремесла деревенского. Неоднократно отмечавшееся отсутствие городских некрополей после XI в. лишает нас того устойчивого статистического фундамента, которым мы располагаем для деревни в виде многочисленных курганов.
Кроме того, для той части городского населения, которая оставила нам археологические следы в виде кладов драгоценностей, т. е. для княжеско-боярской среды, необходимо отметить несравненно большую подвижность по сравнению с жителями деревни. То, что для крестьянок XI–XIII вв. было исключением (притом почти всегда принудительным), то для княгинь и боярынь было обычным явлением, Перемещения князей на княжеских столах (производившиеся всегда со свитой), выдача замуж за далекого князя, наконец, простые путешествия с целью навестить родственников — все эти перемещения людей неизбежно были связаны и с перемещением предметов личного обихода. Легкость общения между собой боярства разных городов и княжеств еще больше усложняла картину.
Приведу два примера. В дружинном кургане Ростово-Суздальской Руси А.С. Уваровым был найден поясной набор с квадратными литыми бляшками, украшенными пышным изображением княжеского знака Ярослава Мудрого. Такой же поясной набор был обнаружен в одном из новгородских курганов в Приладожье. Бляшки обоих наборов отлиты в одной форме. Расстояние между обоими пунктами — около 450 км. По свидетельству В.Н. Татищева, Ярослав первоначально княжил в Ростове, а затем в Новгороде. Дружинники (может быть, близкие слуги князя, с княжеской тамгой на поясе) сопровождали князя при переходе с одного стола на другой, и могилы их оказались и в Ростовской, и в Новгородской землях[916].
Второй пример. В Старой Рязани в составе клада 1868 г. найдены тонкие тисненые бляшки, оттиснутые на одном штампе с бляшками из Киевского княжества (Княжья Гора) и из клада близ Чернигова (Святое озеро). Кроме того, там же есть серебряные тисненые колты с чернью, близкие к работе черниговских мастеров и представляющие единичную находку в рязанских древностях. В «Сказании о приходе Батыя на Рязань» говорится о том, что татары ограбили не только коренных рязанцев, но и оказавшихся здесь их киевских и черниговских «сродников», «узорочье» которых особо отмечено автором «сказания». Не с этим ли связано сходство рязанских колтов с черниговскими и полное тождество тисненых бляшек с княжегородскими и святоозерскими?
В городах Среднего Приднепровья к предметам литейной техники добавляются, в качестве объектов исследования, вещи из тонкого серебра, тисненные на матрицах.
В разделе, посвященном тиснению, уже указывалась находка восьми колтов (типа Ханенко, № 973) в Киеве и двух тождественных им колтов в Переяславле. Расстояние — 70 км. Две пары колтов с хорошим черневым рисунком найдены в двух пунктах: в Мартыновке на р. Роси и в Терехове на Оке (расстояние — ок. 480 км)[917].
Полуцилиндрики для подвешивания колтов, сделанные на одной матрице, найдены в Святоозерском кладе и в Черниговском 1887 г. (золото) (расстояние — 17 км).
Но наиболее массовой все же является литейная продукция, представленная змеевиками и крестами — энколпионами. К сожалению, большинство их относится к случайным находкам и лишь немногие поддаются географическому определению. Важнейшие фототипические публикации энколпионов принадлежат Б.И. Ханенко, Леопардову, Черневу, а также Н. Петрову[918].
Всего в моем распоряжении было 342 энколпиона, потребовавших 58 311 сопоставлений. Основной район их распространения очерчивается следующими пунктами: