Борис Поплавский – В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет (страница 14)
37
Не забывал свободу зверь дабы,
Летает дождь перед его глазами.
Он встрепенулся, но отстал и замер.
Увы, в безделье счастливы рабы.
По нас: судьбу на двор вози возами.
По-Божьему: щепоткою судьбы.
Промеж сердцами сотни вёрст ходьбы,
И се в верхах, а мы идём низами.
Не покладаем утренний покос
Бесславной жизни лицевых волос
Под бритвою, направленной до казни.
Так сон и смерть, не причиняя боль,
Всечасно укорачивают голь
Земную, что не ведает боязни.
1924
38
Как в ветер рвётся шляпа с головы,
Махая невидимыми крылами,
Так люди, перешедшие на Вы,
Стремятся разойтись к своим делам.
Как башмаки похожи на котурны,
Когда сквозь них виднеются персты.
Доходит жизнь до неурочной урны,
И станет тень твоя, чем не был ты.
Как любим мы потёртые пальто,
Что пулями пробитые мундиры.
Нам этой жизни тление свято
И безразличны неземные клиры.
И как лоснятся старые штаны
Подобно очень дорогому шёлку,
Докучливые козни Сатаны
Вместим в стихи, не пропадут без толку.
Прекрасен наш случайный гардероб,
Взошлём хвалы небесному портному.
Как деревянный фрак скроит он гроб,
Чтоб у него мы не смущались дома.
1924
39
Я так привык не замечать опасности.
Со всяческим смирением смотрю:
Сгорбилась ты, дела приведши в ясность.
Сгорбилась ты, похожая на труп.
Мы вместе ждём пришествия судьбы.
Вот дверь стучит: она идёт по лестнице.
Мы вместе ждём. Быть может, час ходьбы,
Быть может, месяц. Сердцу месяц лестней.
Но, ох, стучат! Мы смотрим друг на друга.
Молчание… Но, ох, стучат опять.
Быть может, от ужасного досуга
Не сможем дверь отверзть, отнять от полу пят.
Но ты встаёшь. И шасть идёшь не к двери,
К окну. В окно, над крышами кружа.
И я, едва освобожденью веря,
Берусь за ключ, действительно дрожа.
40
Над статуей ружьё наперевес
Держал закат; я наблюдал с бульвара.
Навстречу шла, раскланиваясь, пара:
Душа поэта и, должно быть, бес.
Они втекли через окно в кафе.
Луна за ними и расселась рядом.
На острове, как гласные в строфе,
Толпились люди, увлекшись парадом.
Луна присела, как солдат в нужде, 
