Борис Пономарёв – Роща Ромове. Тени темноты (страница 18)

Андрей подумал, что это совершенно не глупый вопрос. Да, разумеется, этот дот и эта лестница заброшены давным-давно, и здесь, судя по всему, никого не было уже целых семьдесят пять лет, но какой-то затаённый страх подземелья не давал ему покоя. Это ощущение было намного старше, чем Андрей, старше, чем уходящая во тьму лестница. Наверное, это чувство было ровесником человечества – страх темноты, где кроется кто-то, кто умеет видеть лучше тебя; кто-то, у кого есть острые клыки и острое чувство голода, и неважно, кто это, саблезубый тигр или странное человекообразное существо с бледной кожей и незрячими глазами.

– Не должно быть, – не сразу ответил Лёша. В его словах чувствовалась какая-то неполнота уверенности, хотя, возможно, Андрею показалось. – Так, вроде уже что-то видно. Ещё пара пролётов, и мы пришли.

– Ну и куда же мы пришли? – риторически спросила Света.

Лестничная клетка внизу была больше верхней: бетонный вытянутый каземат со следами опалубки на стенах и ржавая клеть грузоподъёмника, от которой вверх уходил трос. Потолок каземата выгибался небольшой дугой, видимо, противодействуя давлению земной толщи. Посередине располагался плафон, затянутый железной сеткой. Вдоль стены тянулась круглая вентиляционная труба с зарешеченным торцом. В углу каземата стоял металлический шкафчик, из которого расходились по стенам несколько проводов. Большая металлическая дверь в дальней стене была слегка приотворена.

– Вот это да! – восхитился Андрей.

Таня подняла голову и посмотрела на стеклянный плафон.

– Как думаете, тут можно включить свет? – спросила она так, словно все остальные бывали в этом подземелье уже раз двадцать и знали тут всё наизусть.

Лёша посветил фонариком наверх и, встав на цыпочки, присмотрелся к плафону.

– Лампочка цела, – сказал он. – Чёрт его знает, может, и можно…

Он подошёл к металлическому шкафу. На его дверце был нарисован череп с молнией. Лёша подёргал ручку. Безрезультатно.

– Закрыто, – сказал он. – Ну да всё равно, откуда тут взяться электричеству?

Сейчас друзья почему-то говорили вполголоса. Андрей посветил в полуоткрытый дверной проём. Там, за небольшим шлюзом, было какое-то помещение.

– Посмотрите-ка, – сказал он, открывая туго поворачивающуюся на петлях массивную дверь. – Тут рельсы.

По всей видимости, это была подземная железная дорога. В обе стороны уходил тоннель с проложенными рельсами. Широкая дверь, из которой появился Андрей, вела на невысокую, в полметра, платформу. Линзы старого светофора в свете фонарика выглядели такими же непроницаемо-чёрными, как и пластмасса висящего рядом настенного телефона. Стены тоннеля, изгибаясь, соединялись на потолке, образуя прихотливой формы эллиптическую арку. В бесконечность шла цепочка плафонов и тянулись толстые, диаметром в руку, кабели в чёрной резине изоляции.

Друзья вышли на платформу. Она была очень маленькой, здесь могли бы уместиться ещё буквально два-три человека.

– Ничего себе! – поразился Лёша. – Я такого ещё никогда не видел. Даже на Ютубе. «Десять самых крутых заброшек России!»

Света подняла взгляд на потолок.

– Что это вообще за подземная дорога такая? – поинтересовалась она.

– Даже не знаю, – признался Андрей. – Первый раз вижу что-то подобное.

Таня чуть наклонилась и посмотрела вниз с платформы, посветила фонариком. Едва тронутые ржавчиной рельсы были утоплены в специальные пазы бетонного пола.

– Странно, для чего так? – спросила она.

– Не знаю. – Лёша пожал плечами. – Может быть, чтобы ездить по этому метро ещё и на автомобилях? Говорят, в Москве, в Метро-два, так и сделано.

– Никогда не была в Метро-два, – честно призналась Света.

Андрей смерил взглядом рельсы.

– Что-то колея узкая, – обратил внимание он. – Это не метро, это скорее трамвай.

– Я смотрю, далеко идёт кёнигсбергский трамвай, – иронично заметила Таня. Когда-то её мама работала водителем трамвая.

– Слушайте, – решительно заявил Лёша. – Сюда нужно прийти как минимум ещё раз. Взять с собой фонари получше…

– А я бы захватил фотоаппарат, – согласился Андрей. – И наверное, даже штатив. Я читал про съёмку в подземельях. У кого бы взять штатив?..

– Может быть, ещё завтра сюда приедем? – предложил Лёша. – Пока ещё в школу не надо. У нас есть целый день!

– Мне ещё реферат по биологии надо дописать, – сообщила Света.

– Света, тут такое подземелье! – воскликнул Лёша. – А ты – «реферат»…

Он направил луч фонаря вправо. Тоннелю не было видно конца, фонарик высветил первую сотню метров. То же самое было и слева: бесконечный, прямой, как стрела, бетонный коридор с уходящими во тьму рельсами, толстыми чёрными кабелями и плафонами давно погасших ламп.

– Кажется, там что-то виднеется, – сказал Лёша, вглядываясь. – Давайте посмотрим?

– Мы уже один раз сходили в лес посмотреть на святилище пруссов, – напомнила Таня. Сейчас она говорила вполне серьёзно.

– Ну и посмотрели же, – ответил Лёша беспечно. – Уж в тоннеле-то мы точно не заблудимся.

– Главное – никого здесь не встретить, – пробурчала Таня.

Андрей взял её за руку.

– Кого? Летучих мышей?

– Тех, кто по этой дороге ездил, – коротко ответила Таня.

– Прошло семьдесят пять лет, – возразил Лёша. – Думаю, они уже не будут против, если мы чуть-чуть пройдём по тоннелю и посмотрим.

– Чуть-чуть, – повторила Таня.

Андрей направил луч своего фонаря вверх. Над дверью, ведущей назад, на лестницу, чёрной краской было написано «А-4212».

– Большое тут, похоже, подземелье. – пробормотал он.

Ширины тоннеля вполне хватало для того, чтобы все четверо могли идти в ряд. Когда небольшая станция осталась позади, к Андрею почему-то вернулись все ощущения, что он испытывал на лестнице. Возможно, страх будила атмосфера тёмного тоннеля, мрак впереди и мрак позади. Сам Андрей мог поклясться, что здесь кроется что-то ещё, но много ли стоит клятва человека, идущего в темноте, где уже семь с половиной десятилетий не было ни единого луча света? Что останется от этой клятвы, когда он поднимется обратно, на поверхность земли?

«Если поднимется», – внезапно подумал Андрей. Он потряс головой и на всякий случай обернулся. За ним никого не было. Дверь в стене тоннеля уже нельзя было разглядеть. Андреем овладело странное беспокойство. Он внезапно почувствовал себя космонавтом, вышедшим погулять по Луне и обнаружившим, что его корабль уже скрылся за горизонтом.

– Похоже, там какой-то поезд, – сказала Света, вглядываясь вперёд.

– Типа того, – согласился Лёша.

Это и в самом деле был небольшой поезд, состоящий из мотодрезины и трёх прицепленных к ней вагонеток. В двух лежали большие прямоугольные ящики, покрытые пылью, зелёные, с чёрными немецкими буквами и непонятными обозначениями. В последней вагонетке стояли две железные бочки. На их закрытых сливных горловинах виднелись маслянистые подтеки. На крышках выступало отштампованное WEHRMACHT 1944.

– Наверное, горючее, – предположил Андрей, фотографируя поезд на телефон.

– Вот это да! – сказал Лёша, жадно осматривая вагонетки.

Затем он, отщёлкнув крепления, приподнял крышку одного из ящиков.

– Винтовочные патроны. Много, – присвистнул он. – Похоже, такие же, как наверху. Только ещё не стрелянные.

Латунные гильзы тускло блеснули в свете фонариков. Видимо, кто-то давно, семьдесят пять лет назад, вскрыл ящик и, разорвав картонную упаковку, схватил из неё пригоршню патронов, не больше.

– Похоже, кому-то срочно понадобилось пострелять в подземном тоннеле, – сказал Лёша, глядя на рваную упаковку. – Интересно, зачем?

– А почему бы и не пострелять, – ответила Таня.

– Ну да, действительно, – проворчала Света. Андрей поднёс фонарик к патронам поближе. – Как новые, – заметил он.

– Нет, – возразил Лёша, осторожно прикасаясь к металлу. – Смотри, пыль тут всё-таки есть. Хотя и немного. Наверное, ящик хорошо защищает от сырости, поэтому они так сохранились. Ну-ка посмотрим, а что здесь.

В следующем ящике лежали ручные гранаты, похожие на толкушки для картофеля. Таня и Света, вскрикнув, отскочили в сторону. Лёша самым аккуратным образом опустил крышку.

– Мой знакомый, который «краевед», говорил, что снаряды никогда нельзя трогать, – осторожно сказал Андрей, отступая назад. – Потому что с каждым годом старая взрывчатка становится всё более и более чувствительной.

Лёша содрогнулся, затем обвёл лучом фонарика остальные ящики.

– Видимо, там ещё много интересного, но мы заглянем сюда как-нибудь в другой раз. А здесь что?

В мотодрезине с краю стояли картонные коробки. Они выглядели гораздо безобиднее, чем ящики с боеприпасами.

– Судя по надписям, это консервы, – сказала Света.

Осторожно приподняв картонную крышку, Лёша заглянул внутрь.

– И правда, консервы, – подтвердил он, доставая большую стеклянную банку. Внутри находилось что-то, похожее на тушёное мясо.