Из Пэт Мора
Смотри-ка, мой друг, как становятся буквы словами,
Слова превращаются в книги (ура волшебству!),
А книги мы трепетно, радостно держим руками.
Мы книги читаем! – я так книгорадость зову.
Слышны на страницах и еле уловленный шёпот,
И грохот реки, что змеится средь леса и скал,
И даже медведя вполне осязаемый топот,
Который в луне собеседника ночью искал.
Мы входим в ворота каких-то старинных строений,
Из наших ладоней деревья растут до небес.
И девочки-феи летают, не ведая лени,
И мальчики знают, каков межпланетный экспресс.
Мы с вами читаем – как все просвещённые дети.
У нас книгорадость! – на всей нашей книжной планете.
ЗАКАТ
«Узрите!» – глаголет закат
На старославянском наречии.
Как тысячи вёсен назад
Кровит ритмопульсом сердечным.
Нам время настало внимать
Упругим лучам заходящим.
Светило – отец наш и мать —
Рождённое и уходящее.
Пульсируют наши сердца
Почти в унисон с красногрудым.
ПреКРАСНЫЙ оттенок лица
Узрю и уже не забуду.
* * *
Ночное небо отражает
Озёрных звёзд алмазный блеск,
Луну озёрную рожая,
Небесный холст прибавил вес.
Немного – вынырнут кометы
И в отраженьи поплывут.
Я поражён небесным светом,
А звёзды в озеро зовут…
РУССКАЯ ПЕЧЬ
Русская печка в избе – словно барыня,
Все к ней идут на поклон.
Благоухает крестьянское варево,
Гонит и скуку, и сон.
В стужу согреет, в распутицу высушит,
В сладкие сны пригласит.
Может и тайны мальчишечьи выслушать —
И не взболтнёт, не проси.
Русская печка – кормилица, матушка,
Хаты священная суть.
Треском поленьев вещает хозяюшка,
Запахом дразнит чуть-чуть…
* * *
Зимняя сказка подходит к концу,
Вянут в лучах декорации.
Серость сугробов земле не к лицу —
Соло весенней прострации.
Если б не знал, что наступит апрель
С блеском его разноцветия,
Слёг бы надолго от горя в постель —
Жив ради вёсен на свете я.
Есть для любого порядка вещей
Старт, декаданс, возрождение…
Зимнюю сказку люблю вообще,
Только весна – наслаждение.
РАВНОДЕНСТВИЕ
День сравнялся с ночью в мире грешном. 
