И се – по воинству усердный шум
восстал,
И огнь во очесах их жара возблистал.
<…> все воины, отважные сердцами,
<…> смертными, как брачными
венцами.
<…> российский вождь поставити
успел,
<…> в град молниеносных стрел.
<…> воздух весь от ядр летящих воет,
<…> возопил: «Се ров Дедешин роет!»
<…> в стремленьи враг идет,
<…> противу лютых бед.
Тогда-то Шеину явил в себе всяк воин,
Что россом нарещись во свете он
достоин.
Стремящихся к стене отчаянных врагов
Свергают со зубцов стремглав
в глубокий ров,
Но сколько раз врагов с раскатов
низвергали,
Толико раз они на оные взбегали.
Уже повержена ударами стена,
И сила россиян во граде стеснена,
Уже везде враги по стогнам града
рыщут
И смертью добычи в домах побитых
ищут.
Но Шеин, взяв из войск надежнейший
отряд,
Выходит с малым сил числом к Литве
за град,
Желая жизнь продать свою драгой
ценою
И тяготить врагов ужасною войною.
Меч острый Шеина всех страшно
поядал,
Кто первый под его удары попадал,
Подобно току вод, стремящусь чрез
долину,
Несущему овец и пастырей в пучину, —
С отрядом Шеин всех противных
поражал,
И всяк от действия меча его бежал.
Но, боем, ранами и ратью утомленны,
Немноги с Шеиным Литве достались
пленны:
Сей ратоборец, быв собою побежден,
Полмертв, отдаться в плен врагам был
принужден,
Но горды поляки, в победе быв суровы,
Кладут на воина тяжелые оковы,
И самый Жигимонд весь гневом
воскипел,
Героя взять к себе под стражу повелел:
Не ради почестей блюдом он был столь
свято,
Но мнил через него обресть он в граде
злато, —
Тираны бо не чтут героев никогда.
Меж тем <…> как быстрая вода
И разливаются <…> по стогнам града.
<…> мечми родителей и чада.
Везде <…> ручьи кровавые текут,
<…> младых к закланию влекут.
