Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 87)
- Я боюсь, что эту борьбу попытаются использовать в своих целях авантюристы, подобные
Усманходже.
88
- Второй раз не ошибемся, - успокоил Ито. - Мы будем помогать умным, преданным своей родине
людям.
Махмуд-бек сделал вид, что не заметил комплимента. А консул продолжал:
- Делайте ставку на молодежь. Конечно, нужны авторитеты: бывшие главари банд, духовные лица. Но
пусть авторитеты не будут слишком деятельными. Они, к сожалению, почти все у вас бездарны.
- Они стареют, - напомнил Махмуд-бек.
- Готовьте молодежь.
- Я остаюсь один, - напомнил Махмуд-бек.
- Вы никогда не будете чувствовать одиночества, - твердо сказал консул.
Махмуд-бек вновь поднял брови.
- Да-да... Ни на один день. Мы будем рядом. Я не хочу, да, собственно, и не время подробно
останавливаться на планах борьбы. Скоро все встанет на свои места.
Какое же место определено Махмуд-беку Садыкову? Вероятно, немаловажное. Иначе бы консул не
вызвал его для последнего разговора.
- Вы знакомы с господином Ахмаджаном? - спросил Ито.
- С господином Суэто? - переспросил Махмуд-бек.
- С господином Ахмаджаном, - повторил консул, не повышая голоса, не возмущаясь. Он просто
подчеркнул, заставил гостя понять: иного имени у господина, о котором идет речь, не существует. Теперь,
с сегодняшнего дня, с этой минуты.
Ну как не знать Суэто-Ахмаджана? В городе даже потешались то ли над прихотью, то ли над
серьезным поступком японского гражданина Суэто. Случилась эта история несколько лет назад. Суэто
учился в местной школе, окончил ее и неожиданно принял мусульманство. Теперь он - Ахмаджан и не
вернется в Токио, не заглянет в буддийский храм, где молились его деды и прадеды.
- Вы, вероятно, будете работать с Ахмаджаном. В свое время он сообщит, чего хотят от вас в Токио,
что там думают о судьбе вашего народа.
Очень вежливо, корректно представлен человек, который отныне будет находиться рядом.
Ито поднялся, медленно вышел из-за стола. Поднялся и Махмуд-бек.
- Материальных трудностей вы не будете испытывать. Работайте. Цель у нас одна.
Асакура старательно переводил. Даже на чужом языке японец сумел передать особую степень
почтительности: легкий шипящий звук в коротких фразах. Зубы почти сжаты. И обязательная улыбка.
- Цель одна, - произнес он, - у вас с Чокаевым, у нас с Гитлером. У всех...
Ито протянул легкую, совсем несолидную ладонь.
Махмуд-бек осторожно ее пожал.
В 1942 году мой народ обратился к воинам-узбекам, к тем, кто сражался с гитлеровцами:
«Человек, хоть раз вкусивший сладость свободы, никогда ее не забудет. Лучше прожить день
свободным, чем сто лет рабом. Сражайтесь, не щадя жизни, за нашу Родину, за нашу свободу! Не
забывайте: за вами, как непоколебимый утес, стоим мы - узбекский народ, стар и млад, мужчины и
женщины!»
К перронам наших вокзалов подходили эшелоны с эвакуированными. Испуганные дети смотрели на
незнакомых людей.
В те дни появились знаменитые строки Гафура Гуляма:
Разве ты сирота?
Успокойся, родной!
Словно доброе солнце,
склонясь над тобой,
Материнской,
глубокой любовью полна,
Бережет твое детство
большая страна.
Здесь ты дома,
здесь я стерегу твой покой.
Спи, кусочек души моей,
Маленький мой.
С полос газет звучал призыв:
«Работать за себя и за товарища, ушедшего на фронт!»
В Узбекистане размещались предприятия, перебазированные из временно оккупированных врагом
районов. Некоторые цехи завода «Красный двигатель» были смонтированы и сданы в эксплуатацию за 3-
4 месяца. В 1942 году этот завод перевыполнял среднемесячные задания на 800 процентов.
Началось строительство первого узбекского металлургического завода. В 1943 году Узбекистан
приступил к строительству одной из крупнейших в стране гидроэлектростанций - Фархадской. На полях
шла борьба за хлопок. Молодежь решила построить на свои деньги авиаэскадрилыо и танковую колонну