Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 86)
свет. Он просто ругался, не имея в виду ни одно из конкретных лиц.
Аскарали провел ладонью по своим морщинам и спросил:
- Как дома?
- Все в порядке... - уже у дверей ответил Махмуд-бек.
Дома ждет Фарида. Вчера она спросила о немцах.
87
- Откуда ты узнала?
- Говорят. . - пожала плечами Фарида.
Они недавно переехали в городскую квартиру, в ту самую, где Махмуд-бек жил с муфтием Садретдин-
ханом. В этой квартире он узнал о войне, о гитлеровцах, которые двигались к Москве.
- Немцы будут в Самарканде? - спросила Фарида.
Махмуд-бек ничего не ответил. Ничего он не скажет и сегодня. Еще рано начинать этот большой
разговор.
В консульстве было спокойно. Шла размеренная, ничем и никем не потревоженная жизнь. По
коридорам не носились взбудораженные люди, в открытые чемоданы не летели помятые вещи. Сам Ито
не колотил кулаками по столу, не возмущался. Его волнение выдавал один лишь жест: консул слишком
часто поглаживал виски. У края стола, подчеркнуто щеголяя солдатской выправкой, стоял Асакура.
Сейчас он не вмешивался в разговор. Лицо было холодным, непроницаемым. Казалось, секретарь
консульства никогда в жизни не имел своего мнения, а был всего-навсего безукоризненным
переводчиком, внимательным и точным. Ито даже не поворачивал голову в его сторону. Он говорил по-
японски и смотрел на Махмуд-бека. В конце концов Махмуд-бек тоже перестал коситься на секретаря.
Перед ним был только один человек - хозяин кабинета, консул Ито.
- Я вынужден вернуться в Токио. Необдуманные действия нашего советника привели к таким
последствиям.
Махмуд-бек изобразил растерянного человека, которого бросают на произвол судьбы сильные,
большие люди.
- Но, господин Ито, что же будет?
- Германия - великая держава, - успокоил консул. - Войска Гитлера победным маршем прошли по
Европе. Они скоро вступят в Москву.
- Так зачем же?..
Ито поднял ладонь: не волнуйтесь, дослушайте.
Махмуд-бек понимал, что японский консул пригласил его для серьезного разговора, а не затем, чтобы
вежливо пожать руку на прощание.
- Этот проходимец, - Ито имеет в виду Усманходжу, - этот жулик снабжал Кимуру ложной, примитивной
информацией.
- Самое страшное в данной истории, - уточнил Махмуд-бек, - что Усманходжа сам верил подобной
информации.
- Настоящий болван, - пальцы опять скользнули по вискам.
- Племенной вождь Абид Назар осуществлял связь с туркменами в Советском Союзе. В основном -
через родственников, старых, безграмотных, недалеких.
- О, бог мой, до чего дошел советник посольства.
- Я пытался...
- Знаю, знаю, господин Махмуд-бек. Но не следует отчаиваться. Впереди у нас слишком много дел.
Ито переложил журнал на край стола, подальше, с глаз долой. Тоненький информационный вестник
сообщает о голоде и нищете в республиках советской Средней Азии.
Подобными сведениями редакция обязана советнику Кимуре.
«Большевики держат крестьян в специальных помещениях. Выпускают под охраной красноармейцев.
Эти помещения называются колхозами».
Нечего сказать - тонкая пропаганда! Здесь теперь каждый бандит знает, что такое на самом деле
колхоз.
...Разговор с дипломатом в офицерской форме был коротким: с него сорвали погоны. Он зашел
домой, простился с матерью и отцом. Говорят, Кимура даже улыбался по-прежнему. Родителям он
сказал, что едет в храм Никко.
Отец понял сына.
Кимура уже вечером, выйдя из машины, пешком пошел по великолепной дороге, которая прячется под
сводами гигантских криптомерий. Триста лет стоят деревья, застыв в причудливых позах, напоминая в
полумраке сказочных чудовищ. Эти чудовища хладнокровно провожают несчастных паломников к храму
Тосегу. Там в молитвах обращаются ко всемогущему Будде. На портале три хитрых обезьянки: одна
зажимает уши, другая прикрыла глаза, третья - рот.
Кимура всю ночь молился. На рассвете там же, в Никко, недалеко от храма, у водопадов, где
прощаются с жизнью, его нашли со вспоротым животом...
- Нас ждут дела, - повторил консул.
Итак, начинается инструктаж.
- Япония никогда не откажется от своей великой миссии. Она поможет народам Востока освободиться
от большевизма.