Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 67)
зубами да сжимать ручку ножа.
- Муфтий будет благодарен за верного человека... - спокойно говорил гость. - Васли нужен для
большого, опасного дела. Муфтий шлет вам благословение и желает знать, в чем нуждаются воины
ислама.
Сотник сказал, что ему хотелось бы получить оружие и деньги. Обычная в таких случаях просьба.
Махмуд-бек, пообещав выполнить просьбу, поднялся с ковра. Нужно ехать.
- На дорогах неспокойно... - напомнил сотник.
- У меня хороший спутник, - сказал Махмуд-бек.
Сотник пропустил гостя вперед. Крепкая ладонь слегка прошлась по лопатке Махмуд-бека.
Становище утихло. Кое-где испуганно вздрагивало пламя редких костров. Качались косые тени
воинов. Пахло потом лошадей. У юрты сотника с хурджуном стоял Васли.
Сотник обнялся с ним, вероятно впервые, неумело, торопливо. Он еще не опомнился от всего, что
произошло за каких-то час-полтора.
- В становище не должны знать, куда уехал Васли. О муфтии ни слова... - предупредил на прощание
Махмуд-бек. - Васли уехал в город. И остался там. Он пока будет жить у Фруктового базара и часто
заходить в чайхану ферганца.
С сотником Махмуд-бек не обнялся, а подал руку. Тот осторожно пожал ее двумя широкими ладонями.
Через несколько минут всадники были в степи.
Махмуд-бек думал о задании Эсандола. Неожиданный случай с Васли натолкнул на простую мысль:
следует переправить отсюда самых опасных людей.
Как на это посмотрит Аскарали? Он с ним не советовался и действовал самостоятельно. Времени для
встреч совершенно не было
...В мертвой тишине неожиданные выстрелы прозвучали особенно гулко и страшно.
- Вперед! - крикнул Махмуд-бек и, пригнувшись, пришпорил коня.
Вслед прозвучало еще два выстрела. Резко просвистели пули. И все стихло.
Только билась над степью тревожная дробь копыт. Не так-то тихо в становище... Не так-то послушны
воины ислама. Кто мстил Васли? А может, Махмуд-беку, помощнику муфтия, духовного вождя
эмигрантов?
Как этим выстрелам обрадуется Аскарали!
Муфтий рассеянно выслушал Махмуд-бека.
- Да, люди у нас есть...
- Нужно доложить господину Эсандолу об этом человеке. Его зовут Васли.
Муфтий невольно поморщился. Конечно, при упоминании имени консула.
- Доложить... - вздохнул Садретдин-хан.
- Что-нибудь случилось, отец? - спросил Махмуд-бек.
68
- Случилось... - с новым вздохом ответил муфтий.
Соблюдая приличия, Махмуд-бек помолчал.
- Ваша проклятая свадьба... - не выдержал муфтий. - Они приходили, шумели, кричали. Выжили из
ума, ослы. В такое время думать о древних обычаях! Живем на чужой земле... Какие могут быть обычаи!
- распалялся Садретдин-хан.
Они - это старики, верхушка туркестанской эмиграции. Никто из них не позволит нарушать обычаи
предков, позорить имя уважаемого Давлят-бека, отца невесты.
Все уже знали о предстоящей свадьбе Махмуд-бека. И вдруг муфтий решает ее отложить...
Неслыханное дело!.. Бедный Давлят-бек... Седая голова честного мусульманина покроется позором. А
что будет с девушкой?
Вот какие слухи поползли среди эмигрантов. Что против них можно сделать?
- Надо опять идти к господину Эсандолу... - Махмуд-бек снова хватается за эту соломинку.
Консул должен отстоять свое решение.
- Надо... - слабо соглашается муфтий. - Пойдем завтра...
От неожиданной вести Махмуд-бек тоже растерялся. Следует немедленно навестить Аскарали.
Теперь к истории с женитьбой нельзя относиться так легко, с улыбкой.
На деле все оказалось намного серьезней.
Но Аскарали встретил Махмуд-бека с веселой улыбкой. Или до него не дошли слухи последних дней?
- A-а... Жених заявился. Думал, забудете, не пригласите на свадьбу...
Вероятно, у Махмуд-бека был довольно жалкий, растерянный вид.
- Ну-ну! Перестаньте. Мы с таким настроением не выберемся из этой истории... - уже серьезно сказал
Аскарали.
- Мне кажется, не выберемся. Эсандол может дать согласие, когда узнает о твердом решении
аксакалов.
Аскарали подошел к окну. В последнее время это стало привычкой. Он обычно рассматривал двор
караван-сарая и, не поворачиваясь, говорил о важном деле.
Очередная группа дервишей жалась в тени. Оборванные люди, как всегда, о чем-то спорили, пытаясь
обратить на себя внимание солидных паломников и сосредоточенных купцов.
До них ли сейчас, до их ли истерических криков?