Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 52)
здоровья.
- Как он там? - смягчившись, небрежно спрашивает Садретдин-хан.
- Торгует. Отнял у него немного времени. Новые покупки смотрел.
- Опять книги?
- Да. Очень редкие, господин.
- Не знает, куда деньги девать, - ворчит муфтий. Но прежняя злость исчезла.
- Эти книги действительно стоят больших денег. Однако Аскарали не настолько глуп, чтобы покупать
их по дорогой цене.
- Хитер, хитер, - соглашается муфтий.
- Спрашивал о вас.
Метнулась вверх острая бородка. Муфтий выжидающе посмотрел на секретаря.
- Я не стал жаловаться.
- Правильно, - похвалил Садретдин-хан. - В крайнем случае мы учтем его доброе отношение. Но этот
случай, слава аллаху, еще не подошел. - Он опустил голову, задумался, побарабанил пальцами по
столику. - Сегодня вечером, сын мой, нам надлежит пойти в гости.
Махмуд-бек продолжал почтительно стоять, не задавая вопросов.
- Пусть вас не удивит наш визит к этим людям.
О! Махмуд-бек давно перестал удивляться знакомствам муфтия. Кто только не побывал, к примеру,
здесь, в караван-сарае!
Вечером муфтий старался казаться невозмутимым, спокойным. Это ему теперь давалось с трудом.
Прекрасный актер в жизни, он забыл, что подошла старость. Жест, который раньше казался
величественным, сейчас вызывал у присутствующих улыбку.
Муфтий торопливо натягивал халат. Самый дорогой. Значит, они направляются в гости к важному
господину.
- Возможно, наши дела пойдут намного лучше, мой сын.
Он никак не мог попасть в рукав. Махмуд-бек помог.
- Спасибо, дорогой.
Муфтий погладил бородку. Лихо завернул кончик.
Конечно, в эту минуту Садретдин-хан лихорадочно думал о предстоящей встрече и, как искусный
шахматист, взвешивал десятки вариантов игры.
Каждый разговор, каждая встреча для муфтия - игра. Он двигает фигуры то дерзко, небрежно, то
медленно, прикусив губу, сдвинув брови.
Они вышли из ворот караван-сарая торопливо, словно опаздывали. Муфтий семенил мелкими
шажками, кутаясь в халат. За углом он перевел дух и, оглянувшись, объяснил:
- Не хочется ни с кем встречаться. Когда предстоит важный разговор, лучше сосредоточиться.
Они выбрались из лабиринта узких переулков на большую улицу. Муфтий, наклонив голову, не
обращая ни на кого внимания, шел по краю тротуара. Махмуд-бек спокойно шагал рядом. В тихом
квартале муфтий остановился у богатого особняка. Махмуд-бек с удивлением посмотрел на японский
флаг. Муфтий перехватил этот взгляд:
- Да, сын мой, нас здесь сегодня ждут.
С первых минут стало ясно, что господин Таяхара - профессиональный разведчик. Он не счел нужным
даже прикрыться каким-нибудь дипломатическим званием.
Таяхара был вежлив, но в меру. Он уделил на редкость мало времени расспросам о здоровье
«многоуважаемого муфтия и его замечательного помощника».
В эмигрантских кругах каждый разговор начинается с растянутых, слащавых предисловий.
Собеседники словно движутся в кромешной темноте, выставив ладони, ощупывая стены, без конца
извиняясь перед встречными.
Таяхара, видимо, заранее обстоятельно изучил жизнь муфтия Садретдин-хана. И особенно - его
секретаря. Он был в курсе всех их дел.
Махмуд-бек почувствовал, что японский разведчик, отдавая дань уважения муфтию как одному из
руководителей туркестанской эмиграции, больше присматривается к нему.
Похожее отношение Махмуд-бек ощутил впервые в турецком консульстве, когда получал у Эсандола
паспорт. Без сомнения, японец тоже делает ставку на молодежь.
- Мы видим положение туркестанских эмигрантов, перешел к делу Таяхара. - Мы всегда беспокоились
о судьбах восточных народов и думали о их будущем.
Муфтий почтительно прижал ладони к сердцу. Махмуд-бек выразил свою благодарность легким
поклоном.
- Тяжела жизнь на чужбине, - продолжал Таяхара. - Однако если обездоленных людей ведет такой
опытный борец, как многоуважаемый Садретдин-хан...
Снова дрожащая рука потянулась к груди.
- Тогда есть возможность вернуть родину, - заключил японец. - Мы поможем.
53
Вот она, долгожданная фраза! Муфтий не смог скрыть волнения. Глаза сверкнули, бородка метнулась
вверх. Оп удобней уселся в кресле и даже подмигнул Махмуд-беку: как нас встречают!
Садретдин-хан вступал в очередную сделку.