Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 186)
случилось ли еще чего-нибудь?
- Фарида! Сейчас я вызову официанта. Он принесет самый вкусный обед «Тадж-Махала». И мы будем
праздновать. Ты не против?
Она улыбнулась:
- Нет, Аскарали-ака. Это очень хорошо! А то вы сидите днем и ночью. Сидите, говорите.
- Мы будем вместе говорить. Совсем о другом. И выпьем! Выпьем за праздник! За нового человека,
который скоро родится в этом городе.
Фарида, смутившись, опустила голову.
- Я пока там побуду, Аскарали-ака... - тихо попросила она.
- Конечно. А я вызову официанта.
Она торопливо ушла в соседнюю комнату. Наклонившись к Махмуд-беку, Аскарали тихо произнес:
189
- Выпьем за нового человека! Понимаешь, Махмуд-бек. Ведь на нашей улице праздник... Самый
большой праздник! На фронте полагалось сто граммов водки. Их ты получишь по праву. И я... После
боя...
- А перед боем? - улыбнулся Махмуд-бек.
- Бой почти кончился. Наш, - серьезно сказал Аскарали. - Почти...
- Что-нибудь еще? - спросил Махмуд-бек.
- Об этом - завтра! А сегодня - праздник... И ни слова о делах!..
Он подошел к двери и нажал кнопку, над которой был нарисован силуэт человека с подносом.
Разбор поездки Махмуд-бека завершился.
- Хорошо, если бы Джанибек сделал вылазку на нашу территорию. Это стало бы его концом... Но если
даже он и не решится, то провалы агентов, которых он пересылает, будут его провалом... - сказал
Аскарали.
- Как поступил Адхам? - вспомнил Махмуд-бек.
Аскарали пожал плечами:
- Хотелось бы верить твоим предположениям. Но... подождем немного. А теперь?
- Я слушаю... - невольно поднялся Махмуд-бек.
Аскарали вновь выглядел усталым, озабоченным. Это был совершенно другой человек, не похожий на
вчерашнего.
- Слушай... - сказал Аскарали спокойно, рассудительно. - Слушай, мой дорогой Махмуд-бек. Война
кончилась. Ты имеешь полное право уехать сегодня или завтра. Врач советует лечиться в Италии. Но у
нас ведь не хуже курорты. Хотя бы даже из-за Фариды нельзя пускаться в такой дальний путь.
- Из-за Фариды? - весело переспросил Махмуд-бек.
- Из-за нее тоже...
- А еще?
- Подвились первые эмигранты из Европы. Те, кто сотрудничал с немцами. Конечно, Туркестанский
комитет будет продолжать действовать. Эмигранты много о нем знают. Знают о ближайших планах.
- Мне надо с эмигрантами встретиться?
- Они сами будут искать возможности встретиться с тобой.
- Может, переехать на квартиру?
- Нет, - решительно сказал Аскарали. - Здесь хорошая прислуга. На вызовы «Тадж-Махала»
моментально откликаются лучшие врачи. Живи здесь. Дня через два ты будешь выходить. Я сделаю все,
чтобы о тебе узнали в эмигрантских кругах.
- Хорошо, Аскарали.
- А Фариду успокой. Вы действительно скоро, очень скоро вернетесь на Родину. - Аскарали поднял
ладонь: - И все! И теперь никакие твои уговоры и доводы не подействуют. В Центре принято
окончательное решение.
Они замолчали.
- Ты давно пробовал писать стихи? - неожиданно спросил Аскарали.
- Бывало... - сознался Махмуд-бек. - Но не записывал.
- Ты еще...
- Не надо, Аскарали... - понял друга Махмуд-бек. - Сам знаешь, что над стихами надо работать
каждый день. Теперь вряд ли что получится. Давно я ушел от литературы. Очень давно. Кажется, прошла
жизнь.
- Жизнь... - согласился Аскарали и машинально пригладил свои редкие белые волосы.
Они встретились в знойный день в небольшом ресторанчике.
- Здесь делают хороший кофе... - сказал Аскарали. - А я так тебя и не приучил.
- Да. Равнодушен. А вот зеленый чай сейчас бы... И... - мечтательно произнес Махмуд-бек.
- Горячую самаркандскую лепешку. И виноград... - подсказал Аскарали.
- Не дразни...
- Скоро сядешь в какой-нибудь чайхане.
- А ты? - серьезно спросил Махмуд-бек.
- И я... Куда я денусь. Ты знаешь, сколько мне лет?
- Не задумывался, - сознался Махмуд-бек.