Борис Пармузин – До особого распоряжения (страница 172)
редко выходил на площадь. Не очень часто принимал он и посетителей.
Махмуд-бек и Адхам видели, как европейцы с планшетами спокойно и решительно проследовали во
дворец. Слуги и стражники низко кланялись чужеземцам. А те даже не обратили на них внимания.
Разговор о картах еще не был окончен. Не все понял Адхам. Для чего и как делаются карты... Поэтому
вновь задал вопрос Махмуд-беку.
- На карте... На большом листе бумаги будет все видно. Какой высоты горы, где проходят дороги, где
живут люди, как называются эти места, - объяснил Махмуд-бек.
- Я видел у «Моррисонов». У инженеров, - сказал Адхам. - Так легче строить дорогу.
- А карты этой местности, - кивнул Махмуд-бек на горы, - пока еще нет. Прежде чем строить дорогу,
нужно сделать карту.
- Ага... - коротко сказал Адхам.
- Без карты, - добавил Махмуд-бек, - мы вдвоем пройдем. Проводник проведет. А войска не пройдут.
Нужна дорога.
- Куда... войска? - удивился Адхам.
- К границе Советов...
Адхам промолчал. Он отвернулся и стал рассматривать толпу людей у дворца Живого Бога. Важные
эти чужеземцы... Как они по-хозяйски вошли во дворец! А верующие, голодные, в лохмотьях, не сводят
глаз с проема дверей. Они будут или сидеть, или толкаться в толпе до тех пор, пока есть в кармане хоть
одна монета. Потом пустятся в долгий обратный путь. В своем поселке, окруженный родственниками,
близкими, соседями, человек перескажет истории о делах Живого Бога, которые он слышал у дворца.
Добавит кое-что от себя, и родится еще одна легенда о могуществе Ага-хана.
Проводник вернулся в караван-сарай, покосился на Адхама и замер.
- Рассказывай... - разрешил Махмуд-бек.
- Как вы приказали, хозяин, - начал проводник, - я разговаривал с японцем.
- Кто он?
- Он давно здесь... Очень давно. Его знал еще мой отец. Японец там, в темноте, кажется молодым. Но
живет давно. Молится Живому Богу. И, наверное, все о нем знает.
- Для чего?
- Он о всех знает, - добавил проводник.
- Для чего? - опять спросил Махмуд-бек.
- Ему все надо знать, - туманно ответил проводник. - Такой он человек.
175
- Обо мне спрашивал?
- Я сам сразу сказал. Как вы учили. Но он все равно спрашивал. А я молчал. Только говорил, что вы
сказали.
- Кто-нибудь бывает здесь из туркестанцев?
- Бывают. На базаре... Приходит узбек из Гульташа.
- Кто такой?
- Его зовут Акбар. Я его тоже знаю.
- Откуда?
- Зна-аю... - уклончиво ответил проводник. - Бывают и другие. От Джанибека.
Юноша опустил голову, стал рассматривать свои стоптанные, порыжевшие сапоги. Врать он не умел.
Наверное; совсем недавно ему довелось ходить к границе. И неведомый Акбар вместе с тихим,
услужливым японцем были причастны к какому-нибудь делу.
- Японец знает Акбара?
- Он всех знает, хозяин... - не поднимая головы, повторил проводник.
Пока не надо продолжать этот разговор. Его следует отложить до более удобного времени.
- Что японец сказал о людях Пулатходжаева?
- Никто не приходил еще, хозяин. А другой дороги нет.
- А вдруг нашли... - улыбнулся Махмуд-бек.
- Нельзя... - серьезно заверил проводник, - Сразу за поселком начинается овринг - навесная дорога
над пропастью. Только здесь можно пройти в Гульташ.
Махмуд-бек промолчал.
- Только здесь, - повторил проводник. - Другие дороги длинные. Много нужно времени.
- Японец не обманывает?
- Не-ет. . - не очень уверенно протянул проводник. - Я дал, как вы приказали, ему деньги.
Он, казалось, успокаивал этим сообщением Махмуд-бека. Но сам, видно, не мог отделаться от
сомнений. Слишком уж старательно рассматривал свои сапоги.
- Я сейчас приду. Вы отдыхайте. Рано утром пойдем через овринг. . - сказал проводник и стремительно
вышел из комнаты.
Адхам нарочито медленно укладывался. Ему хотелось поговорить с Махмуд-беком.
В караван-сарае комнаты с земляным полом, пропитанные вечной сыростью. Сухие травы,
служившие подстилкой, уже слежались. Адхам ворошил их, пытаясь устроить более удобную постель.
Трава ломалась, несмотря на то что была влажной.
- Что такое овринг? - спросил Адхам.