Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 83)
— И что же вы будете дальше делать?
— Я? Работать пойду.
— А у вас, Гриша, есть профессия?, — Вкрадчиво спросил Карпухин.
— Профессия?, — Георг опять пожал плечами. — Ничего об этом не помню, но это не важно, я научусь быть полезным нашему обществу.
Его собеседник при этих словах как-то странно на него посмотрел.
— Но у вас нет документов, вы не помните, кто вы, вы засыпаете в камере и ни с того ни с сего впадаете в кому на неделю! Как же вы собираетесь жить в нашей стране?
— Ну а что же мне тогда делать, Петр Петрович, наложить на себя руки, оттого что не помню кто я и где мои документы?!
— Ну, такой трагизм в данной ситуации излишен, но вам придется нам помочь.
— Я, помочь?!
— Конечно! Вас надо еще раз показать врачам, сфотографировать…
— Для документов?
— Да, и для них тоже. Кроме того, мы хотели бы вас подвергнуть некоторым процедурам, которые проводятся только с добровольного согласия пациента.
— И что же это за процедуры. — Насторожился Георг.
— О, ничего страшного. Во-первых, вас проверят на специальной машине, проверяющей достоверность ваших слов.
— Детектор лжи, что ли?
— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердил Карпухин, — а во-вторых, наши лучшие специалисты подвергнут вас регрессивному гипнозу.
— А это что такое?
— Это внушение, которое оборачивает ваше сознание вспять. Вы как бы возвращаетесь в прошлое и переживаете его вновь. Кусками, конечно.
— Понятно. — Хмуро сказал Проквуст. — А если я откажусь?
— Это ваше право, но тогда процесс вашего опознавания растянется на долгие месяцы, может быть, даже годы.
— Да-а, веселая перспектива. Я согласен, конечно. Я так спросил, из интереса.
— Ну, вот и договорились. — Карпухин встал. — Сейчас вас осмотрят врачи, все-таки вы были без сознания почти неделю, а потом, если противопоказаний не будет, вас отвезут в другой город.
— Товарищ генерал, — из-за массивной двери выглянуло худое морщинистое лицо, — полковник Карпухин, разрешите?
— Заходи Петр Петрович.
Из-за массивного стола поднялся полноватый пожилой мужчина в сером костюме. Он поманил за собой вошедшего, а сам чем-то щелкнул под столешницей и в боковой стене приоткрылась скрытая дверца. Они вошли в небольшую соседнюю комнату, в которой не было окон, а потолок и стены отдавали металлическим оттенком.
— Присаживайся, Петр Петрович. — Хозяин кабинета кивнул на кресло. — Как, отдохнул на даче?
— Да, что вы, Сергей Семенович, разве там отдохнешь, до сих пор разогнуться не могу.
— Что ж, сочувствую, меня, слава Богу, в этот раз сия планида миновала, на службе отсиделся. Нарзану хочешь?
— Не прочь, что-то жарко сегодня на улице.
— А ты что хотел, лето ведь на дворе. Ну, ничего, еще стройнее будешь, я вот видишь, сижу все время в кабинете и толстею потихоньку.
— Ну, что вы, Сергей Семенович, вы прекрасно выглядите.
— Не льсти, Петрович, не люблю.
— Да, я знаю, так, для этикета ради.
— Ну, если ради этикета, тогда ладно.
Генерал разлил в бокалы шипучий напиток, стаканы тут же покрылись легкой испариной. Оба с удовольствием втянули в себя пузырящуюся прохладу.
— Ух, хорошо.
— Что, хорошо?!, — Строго нахмурил брови генерал. — Ты, Петрович, мне год назад нелегала обещал?
— Ну, не год, Сергей Семенович.
— Это не важно, скоро год будет. Ты ответь, обещал?
— Обещал, отпираться не буду.
— Ну, и где твой нелегал?!
— Похоже, ошибочка вышла, товарищ генерал. — Вскочил, было, Карпухин, но под суровым взглядом начальника тут же опять рухнул в кресло.
— Дорого ошибочки в нашей службе стоят, ты же знаешь.
— Знаю и готов, так сказать, понести…
— Да, что там нести, толку от твоего «нести»! Работать надо лучше! Ты уверен, что ДОР на «Зайца» надо закрывать?
— А как иначе, товарищ генерал? Все версии разбиваются о его дурацкую память. Она словно невскрываемый сейф!
— Знаю, читал. Давай еще раз с тобой проанализируем, что у нас было.
— Сначала версии в пользу?
— В пользу.
— Итак, буквально ниоткуда появляется лицо без документов. Прекрасно владеет русским языком, но наши психологи утверждают, что речь не вполне естественна. Сильным аргументом «за» стала его одежда, все вещи сплошь заграничные, от трусов до носков, кстати говоря, в официальную торговую сеть эти образцы не поступали.
— Я помню, Петр Петрович, как ты потирал руки и говорил, что не каждому контрразведчику удается выйти на нелегала.
— Но, товарищ генерал…
— Ладно, ладно. Я и сам тогда загорелся, только ни я, ни ты не подумали, что для засылки нелегала такая одежда большой прокол.
— Может быть, они не рассчитывали, что Заяц так быстро в поле нашего зрения попадет? Одежда ведь внешне неприметная.
— Если они рассчитывали на это, то почему у него денег ни копейки? А гвоздь то они зачем ему в карман засунули?!
— Я думаю, в качестве некоего подобия оружия.
— Так лучше бы перочинный нож дали.
— Я и сам удивляюсь…
— Удивляешься? А раньше всех этих несуразиц не мог заметить?, — Генерал вздохнул и, вынув сигарету, закурил. — Ладно, Петрович, не переживай, все эти упреки на самом деле и мне нужно предъявить. Давай, рассуждай дальше.
— А что дальше? Психологическая устойчивость поразительная! Прошел самые изощренные тесты, ни одного прокола. Гипнозу не поддается.
— Как себя ведет? На содержание не жалуется?
— Спокоен, как слон.
— И не возмущается, прокурора не требует?
— Нет. Такое ощущение, что готов сидеть, пока нам не надоест.