Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 68)
— Да, ты прав, Чар, я догадываюсь, как это произошло. — Проквуст хмуро посмотрел на дракона. — А почему твоего корабля не было в системе?
— Почему не было? Был.
— То есть как это, я все обшарил, не было тебя там!
— Эх, человеческое дитя, тебе ведь дано заглядывать в любое измерение, а ты меня искал только в одном!
— Ах, вот в чем дело! Я об это не подумал.
— А надо бы. Сам посуди, третье и четвертое измерения не рождают таких, как я.
— Я не знал этого.
— Мог бы, и догадаться, не маленький уже!
— Так ты из пятого?
— Нет, Георг, мой родной мир имеет шесть измерений. Ты можешь себе их представить?
— Нет. Даже браться не буду.
— Правильно, задача не из легких. Я тебе тоже объяснять не буду, это тоже задача трудная, надеюсь, что придет время, сам разберешься. Скажу лишь одно, моя чешуя, это действительно броня, только защищает она не меня, а ваш мир. Слишком уж энергетика у нас разная, да, вообще, все отличается. Например, я сейчас здесь, а одновременно еще в других местах, в смысле измерений.
— У нас на Ирии в сказках таких как ты, с одной головой, звали змеями, а драконы всегда были многоголовыми. И еще у сказочных драконов дыхание огненное.
Чар удивленно мотнул зубастой головой.
— И после этого, вас смеют называть примитивными цивилизациями! Ведь вы самую суть ухватили! Ай, да, молодцы. И огненное дыхание у меня имеется. — Чар повернул голову и из его открытой пасти вырвался факел ослепительного огня, больше похожего не на пламя, а на плазму. — А как же, — он лукаво посмотрел на Проквуста, — ведь от этого огня чешуя вас и оберегает.
Дракон внезапно посерьезнел.
— Ну, наверное, пора тебе рассказать свою историю, Георг?
И Проквуст тут же принялся за рассказ. Ему и самому не терпелось. Чар слушал внимательно, периодически встряхивая своей длинной шеей, не шелохнув при этом головой и не сводя немигающего взгляда с Георга. Когда тот завершил свою историю, дракон не говоря ни слова, засунул голову под крыло. И так застыл. Георг к чему-то подобному был готов, поэтому, не спеша слез с валуна, и растянулся на траве.
На этот раз Чар думал очень долго.
— Может, мой друг заснул от старости?, — Лениво подумал Проквуст.
Мешать он ему не собирался, понимая, что такая пауза неспроста, поэтому расслабленно закрыл глаза.
— Эй!, — Громогласный голос дракона зазвенел в голове Георга. — Ты что, спать сюда явился?!
Проквуст вздрогнул и только в это мгновение понял, что сладко спал.
— А что же мне делать, если ты спрятал одну из своих голов, а остальных я не вижу?
— Ха, молодец, хорошо пошутил. А думал я вот над чем, очень меня насторожил твой рассказ о тьме в твоей ауре!
— Ты боишься, что она возьмет во мне верх?, — Испуганно спросил Георг.
— Нет, что ты, просто я предполагаю, что теперь Темная Империя будет гоняться за тобой по всей галактике.
— Но разве я не в безопасности, находясь на территории Совета Цивилизаций?!
— Что? В безопасности?, — Чар широко улыбнулся, блеснув стройными рядами зубов. — Нет, конечно!
— То есть ты не сможешь меня защитить?!
— Смогу. Могу охрану к тебе приставить. Могу тебя на своем корабле пристроить, он очень большой, как планета, надеюсь, тебе будет в нем интересно.
Проквуст чувствовал в словах дракона подвох, но сразу обнаружить его не мог. Вроде бы он говорит все правильно, но почему тогда есть ощущение, что он сомневается в своих же словах?
— Извини, Чар, но, по-моему, ты хитришь… — Дракон кисло сморщился. — Ну, хорошо, — поправил себя Георг, — тогда что-то не договариваешь.
— Рад бы, Гора, утаить про запас что-нибудь важное, но не располагаю этим, одни предположения в голове. Ты, думаешь: как дракон может сомневаться в моей безопасности? А на основе долгого жизненного опыта. Скажи, ты готов сидеть под охраной всю оставшуюся жизнь?
— Всю жизнь?! Нет, конечно! Я думаю, надо переждать какое-то время, дождаться, пока все уляжется, а потом идти туда, куда ведет рок…
— Наивный гуманоид!, — Неожиданно перебил его дракон, рыкнув так, что из пасти рванулся ввысь горячий парок. — У рока не бывает антрактов! А, кроме того, неужели ты считаешь, что бессмертные арианцы когда-нибудь успокоятся?
У Проквуста словно пелена с глаз спала. Чар тысячу раз прав! Арианцы видят в нем единственный путь к возрождению. Они твердо верят, что если заполучат его, то уже больше ничто не спасет вселенную от их агрессивной экспансии.
— Но Чар, кусок тьмы, который я зацепил, не является панацеей для них, тьма не даст ничего кроме разрушения!
— Это мы с тобой об этом знаем, а они уверены в другом. Вот если бы мы смогли их как-то убедить… — Дракон задумчиво посмотрел на Проквуста. — Но ведь мы даже не знаем, как это сделать! Насколько я понял из твоего рассказа, арианцы мыслят несколько иначе, чем мы.
— Это мягко сказано, Чар. У них другая логика. С ними можно разговаривать, договариваться, но вряд ли можно в чем-то убедить.
— Хм, а нельзя ли поподробнее?
— О чем? Я уже все рассказал.
— О логике, Георг, об арианской логике. Неужели у тебя нет никакой информации?!
Проквуст собирался пожать плечами, но тут почувствовал, что кое-что по этому поводу знает. Видимо, остатки информации, прихваченной из информационного поля Арина, до сих пор медленно всплывала из недр его памяти.
— Чар, мой рассказ может показаться тебе спутанным или малопонятным, но я буду тебе сейчас излагать чужое знание, так что, не обессудь.
— Ладно, ладно, — проворчал дракон, — ты главное говори, я как-нибудь не дурнее твоих арианцев, разберусь.
— Понимаешь, Чар, фундамент нашей обычной логики построен на дуалистичности: «да» и «нет», 1 и 0. По мнению арианцев, это ошибочное мышление, которое не позволяет достичь полноценного восприятия бытия. По их мнению, дуалистичная логика дискретна, она принимает за основу примитивную функцию, имеющую всего два значения, и вынуждает распространять принцип дискретизации на все сущее. Например, натуральный ряд чисел, это всего лишь искусственное математическое ухищрение, имеющее с реальной природой очень мало общего. Стремление подсчитать все подряд не дает возможности познать явление в целом. Силу ветра такая логика определяется численно в балах или давлении на квадратный метр, но даже эти простые значения не дают одинакового представления о самом явлении. Сюда же можно отнести расположение рациональных и иррациональных чисел на вещественной шкале. Дискретизация дробит цельное понятие на отдельные факты, явления и категории, проводит между ними искусственные границы. Как следствие, возникает предположение, что число признаков предмета или явления конечно, а как метод — сомнительная возможность отчленять одни признаки от других, прием, называемый абстрагированием. Подобный путь познания истины считается единственно верным, поэтому для арианцев это путь, несомненно, уводящий в сторону от истины. Они уверены, что философия, построенная на абстрактных конструкциях, рано или поздно теряет связь с реальным миром. Истина существует вне зависимости, знаем мы о ней или нет, поэтому результаты любого эксперимента всего лишь факты, а не сама истина. В отличие от нас, арианцы пользуются троичной системой логики: «да», — «не знаю», — «нет» (
Проквуст устало замолчал. Из того, что он изложил дракону, половину он и сам не понял, хотя некоторые доводы показались ему убедительными.
— Все?
— Да. Возможно, в моей голове еще кое-что дополнительно скрывается, но пока к этому у меня доступа нет.
— Понятно. Сам то, что думаешь?
— Не знаю, что и сказать. С одной стороны, вроде бы логика во всем этом есть, а с другой стороны…
— Вот, ты опять делишь все на стороны.
— А как же мне иначе поступать, если я так мыслю?!
— И правильно, и мысли так, как мыслишь. Тебя таким господь сделал, значит, это само по себе уже истина.
— Но ведь и я сам…
— А как же! Разве, Георг, можешь ты не приложить руку к божьему творению? Удержал бы ты, человек, свою жадную лапу, может быть, уже был бы сам источником истины.
— Но тогда я бы уже не был человеком!
— Вот именно! А раз ты есть, то будь собой. Вот что я тебе скажу, Гора, чепуха это всё, все эти их троичные системы. Истина прекрасно живет вне любой системы логики, потому что не нуждается в ней. Только познание истины требует логических приемов, и они могут быть любыми. Тебе мысль моя ясна?
— В общих чертах. — Чуть запоздало откликнулся Проквуст.
— Ну, и чудесно. А теперь давай вернемся к предмету нашего разговора.
— Как меня спасать?
— Точно! Есть соображения по данному поводу?
— А как же! Я предлагаю не переубеждать арианцев, а лишить их предмета вожделения.
— Ты что, устал жить в этом мире?