Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 63)

— Нет, мы не посылаем экспедиции, они опасны, а жизнь арианца бесценна. Сведения поступили от одного сосланного на Арию преступника, который якобы видел, издали одетую женщину, одетую значит не дикую. Это где-то в районе южного полюса Арии. Ты полетишь туда и найдешь ведьму.

— Зачем?

— Она может нам помочь. — Глаза Аора вспыхнули внутренним огнем. — Возможно она ключ, которым можно открыть дорогу в будущее! Мы не можем упустить ни одного шанса, чтобы найти путь к будущему!

— А сколько лет назад поступили сведения о ней?

— Более сто пятидесяти тысяч лет назад.

— И вы все это время ждали?!

— Да. Мы очень терпеливы, пришелец.

— Скажите, Аор, а почему вы не послали никого из своих собратьев по Темной империи, или, например, какого-нибудь специального робота?

— Посылали.

— Они не нашли?

— Они все пропали, все до единого!

Проквуст ошеломленно посмотрел на Аора. Он что, безумец, или просто издевается?!

— Но почему вы считаете, что у меня может получиться?

— А я так не считаю.

— Выходит, отправляете меня на смерть?

— Смотря как на это смотреть, Георг.

— Понятно. Скажите откровенно, Аор, то, что вы мне предлагаете, это доверие или ссылка?

— Это то, что ты просишь: это подвиг, совершив который, ты сможешь занять высокое, очень высокое положение в нашей империи. Только император в курсе этого задания.

— А как я вернусь назад?

— Ты должен дойти к северу и войти в мой дом, ты его знаешь. Тогда я прилечу и заберу тебя.

— Но это невозможно!

— Подвиги всегда лежат за гранью возможного.

— Вы ведь даже не уверены, что на Арии есть кто-то, кроме диких зверей!

— Уверенность, так же как и сомнение, не может обнажить истину, пока она не будет доказана практикой. Экспериментом.

Аор высадил его сам, практически точно на южный полюс Арии. Из снаряжения у Проквуста был собственный скафандр, запас пищи, воды, очень мощный арианский фонарь, заряд которого рассчитан чуть ли не на три года, и нож, в качестве оружия. Нож был хоравский, из комплекта дисколета. Георгу стало неприятно, когда он узнал его: залезли в его корабль, похозяйничали, хотя иного ожидать было бы глупо, ясно, что чужую технику разберут по винтику. Георг проводил взглядом аппарат своего, теперь, как он надеялся, бывшего хозяина и огляделся. Ария, по его мнению, была странной планетой, ее ландшафт и климат практически везде был одинаков. Аор ему сказал, что это из-за постоянного толстого слоя облаков. На полюсе, впрочем, было несколько холоднее, но вполне терпимо. Лес здесь был очень редкий, часто встречались поляны, усеянные крупными валунами, камней и в лесу было много, из-за чего ходить между ними было весьма затруднительно, их вечно мокрые гладкие бока предательски скользили под подошвами.

Только теперь. Когда все свершилось, Проквуст осознал, в какую передрягу он попал. Ему дали на обследование целую планету, о которой он практически ничего не знал, по которой стаями бегали озверевшие потомки арианцев, а возможно и другие неведомые и опасные хищники. Аор на вопрос о фауне Арии как-то подозрительно перевел разговор на другую тему, сказав только, что по их сведениям, ничего опасного на планете не водится. Так он ему и поверил! Проквуст вздохнул и, закинув рюкзак на спину, зашагал в сторону севера. Он сразу решил, что искать мифических ведьм не будет, ему бы только добраться до дворца Аора в другом полушарии Арии, это уже станет само по себе подвигом. Во всяком случае, для него самого.

Если не обращать внимания на моросящий дождик, то пока все было нормально, главное, чтобы звери повстречались ему как можно позже, а лучше, чтобы вовсе не попадались на его пути. Он шел три дня, практически без остановки, останавливаясь изредка, чтобы отхлебнуть зеленого пойла, которое заботливо положил для него Фиталь, и оглядеться. Ночи здесь не были кромешными, так же как дни никогда не были солнечными. Проквуст вздохнул, ему бы не помешал сейчас глоток солнечного света. По его подсчетам он прошел чуть больше двухсот километров, что при движении по пересеченной местности было неплохим результатом. Но даже если его ничто в пути не будет задерживать и биорганизм не даст сбой, то ему при средней скорости 70 километров понадобится почти триста дней, чтобы достигнуть дворца Аора. Не говоря о том, что в пути может случиться всякое!

— Да, — грустно размышлял Георг, монотонно шагая между мокрыми валунами и все чаще растущими деревьями, — перспективы совсем не радужные.

Он старался думать о годе непрерывного движения поменьше, чтобы окончательно не погрузиться в депрессию. Он утешал себя тем, что у него всегда остается шанс бросить здесь биорганизм и спокойно улететь обратно, но почему-то от такой перспективы веяло холодом смерти и предательством к самому себе. Оставалось надеяться еще только на собственный рок, если он вел его за собой все это время, значит, не должен бросить в такой трудный момент. На пути все чаще встречались ручейки, болотистые низины, над которыми с низким гулом летали стаи крохотных и противных насекомых, норовящих залететь в рот, глаза, нос, пришлось активизировать шлем, продолжая дышать наружным воздухом. Мир Арии из-за стекла шлема сразу же отдалился, стал чужим, неуютным. Он и раньше не выглядел уютным, но теперь стал откровенно чужим и враждебным. Поколебавшись, Проквуст убрал шлем, возвращая себя обратно. От назойливых насекомых, которые, впрочем, не наносили ему никакого вреда, он отмахивался отломанной от дерева веточкой: и польза и занятие. Монотонность движения располагала к размышлениям, Георг вспоминал свою человеческую жизнь, оставшихся в далеком прошлом, но таких дорогих для сердца, друзей. По сравнению со сроками жизни, которые были отпущены большинству встречаемых им на своем пути разумных существах, человеческая жизнь казалась короткой вспышкой. Кто он, Георг Проквуст, человек или уже нечто иное? Что потерял он, что приобрел? Почему он, такой обычный человек, получил столь необычную судьбу? Случайный промысел господа или он с рождения предназначался к этой избранной роли? От таких вопросов можно было бы или свихнуться или возгордиться, поэтому Георг с приятным удовлетворением ощущал некий иммунитет от гордыни. Он не был наигранным, он был органической частью его сущности, той, которая была заложена его матерью, прошлой жизнью, друзьями и учителями, а в особенности, тем комплексом вины за загубленную чужую жизнь, которую он носил в себе до сих пор. Господи, думал он, как же все просто и одновременно неизмеримо сложно устроено тобой!

Сегодня Проквуст впервые за шесть дней разрешил себе поспать. Надо было найти место для безопасного ночлега. До этого он, как это не удивительно, в сне не нуждался. Что это, защитные силы, резервы, если да, то откуда они в искусственном организме? Лес вокруг него загустел и сильно вырос. Георг хорошо рассмотрел деревья, они сильно отличались от деревьев его родной Ирии. На здешних деревьях росли крупные и мясистые, без прожилок, листья, а между ними болтались крупные коричневые плоды. Он хотел до них добраться, но лазить по этим стволам было боязно, не за себя, а за сами деревья. На них не было коры, любая царапина оставляла на ярко зеленом стволе рану, тут же заплывающую густым зеленым соком. Проквуст подумал, а вдруг деревьям больно? На всякий случай, он проверил анализатором сок и получил удовлетворительный ответ на пригодность к потреблению. Слава богу, подумал он, хоть с недостатком пищи не будет проблем, тем более, что ее хватило бы еще на пару недель, не больше. Ему везло, за все дни он не встретил ни одного крупного зверя. По сторонам шныряли какие-то мелкие существа, но они явно не представляли для него никакой опасности. Судя потому, как панически они разбегались в разные стороны, не давая себя даже разглядеть, они, таких как он, уже знавали. Георг усмехнулся, представив себе, как дикие и свирепые арианцы отлавливают эту несчастную дичь. Впрочем, почему несчастные? Этот мир вернулся к тому, как был устроен миллионы лет назад, только и всего. Диких арианцев он не видел, чему вначале удивлялся, а потом сообразил, что он подсознательно выбирает себя путь подальше от болот и многочисленных озер и прудиков, а звери, наверняка, там днем и отсиживаются.

Впереди начинался подъем. Проквуст обрадовался, может быть наверху будет посуше? Очень не хотелось спать в окружающей слякоти, даже если отгородиться от нее скафандром. Но подъем не оказался продолжительным, очень скоро впереди забрезжил просвет между деревьями и через пять минут он вышел на берег большой реки. Георг стоял на скалистом берегу, а внизу, метрах в двадцати, простиралась гладь громадной реки. Лес на ее противоположном берегу казался мхом. Вот задачка! Но почему-то Проквуст не спешил размышлять, как переправляться через реку, пока он с наслаждением вдыхал свежий ветерок и любовался открывшимся перед ним простором. Ничего примечательного за рекой не наблюдалось, за исключением с трудом просматривающейся из-за вечного тумана, горы. Она нависала далекой громадой над окрестностями. Удивительно, но рядом не было даже холмика, вот только одинокая гора, и равнина вокруг.

— Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. — Прошептал Георг.