Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 52)
— Понятно, что ты и видишь себя золотым, золотым и чувствуешь.
— Ха, шутишь?
— Шучу.
— Ну, ладно, теперь давай о серьезном. Георг, твой наряд мне представляется очень пестрым. Что ты об этом можешь сказать?
— Пестрым? Из-за трех цветов?
— Если бы из-за трех. — Усмехнулся дракон. — Если бы ты себя увидел моим зрением, то был бы поражен мешаниной цвета. Скажи, все ли ты написал в своей книге о своих приключениях?
— Нет, не все. Но я не хочу это обсуждать, потому что не уверен, что это будет уместно.
— Вот как?, — Дракон озадаченно потер лапой подбородок, изогнув кольцом шею. — Возможно, ты и прав. А ты знаешь, что обилие цветов, при чем хороших, добрых цветов, твоей ауры, говорит о том, что ты побывал во всех измерениях вселенной?
— Но я не помню такого!
— А ты вспомни, не сейчас, как-нибудь потом. А сейчас подумай вот над чем: откуда пятна темноты в твоей ауре?
— Темноты?!, — У Проквуста все похолодело внутри.
— Да, темноты.
— Может быть, оттого, что я совершил убийство на заре своей жизни?, — Грустно выдавил из себя Георг и покраснел от стыда.
— Нет, Гора, я прочитал твою историю, и думаю, что ты черноту своего позора давно смыл, в тебе не чернота, а отблески тьмы угадывает мой глаз. У меня очень острое зрение в таких делах, ты уж поверь мне.
— Но я не знаю…
— Думай, Георг, вспоминай, это очень важно.
— Если только в самом начале, когда я умер? Я ведь себя не помнил.
— То есть ты не помнишь свой путь, после того как разрушил Черный Кристалл?
— Нет. Вернее, очень смутно. Помню только давящую темноту, жуткий голос, словно рычащий на меня, а потом толчок и бесконечная вселенная вокруг.
— Со звездами?
Проквуст задумался.
— Нет, звезды были потом.
— Да, так я и думал. Ты прошел все измерения без перевоплощений, Георг. Редчайший случай. На моей памяти, вообще единственный, а я очень долго живу.
— Прости, Чар, но я не успеваю за ходом твоих мыслей.
— Неважно, Гора, придет время, сам все поймешь. Я тебе другое скажу, твоя аура должна состоять не из цветных лоскутков, а сиять ярчайшим золотом…
— Но…
— Не перебивай! Ты подхватил кусок тьмы, как заразу, и до сих пор от нее не вылечился. Я не доктор, рецептов не знаю, могу только верить, что ты справишься, но теперь у меня появились глубокие сомнения в целесообразности привлечения тебя к той службе, которая тебе предназначалась.
— Ты говоришь загадками, а не проще ли рассказать мне все, чтобы я мог сам принять решение?
— Я думаю над этим. Давай помолчим.
Дракон неожиданно засунул голову под левое крыло и замер. Проквуст несколько минут растерянно смотрел на него, потом откинулся на спину и уставился на солнышко в зените. Оно было теплым, приветливым, родным. Он привычно раскрылся навстречу его лучам, жадно вдохнул их в себя, нежно погладил и уложил в кладовой солнечного сплетения. Потом новый вздох, и новая порция послушно легла рядом с первой. Георг чувствовал, как наполняется золотой энергией, как она плещется в нем мощной волной, спящей до поры до времени, послушная его воле.
— Эй!, — Зарычало ему прямо в ухо взбунтовавшееся пространство.
Проквуст открыл глаза и недоуменно уставился на сердито оскалившегося дракона.
— Гора, прекрати меня обгладывать! Что смотришь невинно?! Это я тебе говорю! Ты прямо вампир какой-то, я тебе уют создал, а ты его в карман складываешь!
Только теперь Проквуст сообразил, что голый каменистый берег режет ему бока острыми камешками, а низкое и хмурое темное небо осуждающе нависло над головой. Он сразу все понял.
— Прости, Чар!, — Испуганно крикнул он. — Я не думал…
— Ладно, не суетись. — Добродушно усмехнулся дракон. — Я не обеднею, только теперь солнце для себя сам зажигай. — И опять засунул зубастую голову под крыло.
Зато, теперь у Георга появилось занятие! Сосредоточившись, он сначала отодвинул тучи ввысь, туда, где они чуть посопротивлявшись, бесследно растаяли, потом наполнил небо синью. Довольно быстро он вырастил прежний травяной ковер, а вот со светилом ему пришлось возиться. Как только он выкатывал на небосклон диск солнца и начинал наливать его желтым огнем, как тут же ощущал, как опустошаются его кладовые, он испуганно останавливался, и светило медленно гасло. В конце концов, он схитрил: сделал ранний рассвет, для розового неба за спиной ему понадобилось совсем немного энергии. Проквуст огляделся и удовлетворенно улыбнулся. Дракон по-прежнему был неподвижен. Георгу стало скучно, он выбрал между травинками камешек поувесистей и кинул вводу. Тот сначала как-то неестественно вошел в нее, словно пленку продавливал, она лопнула как-то вдруг, с неестественно обильным каскадом брызг. Улыбаясь, Георг взял и дунул на этот маленький фонтан, и капельки воды щедро полетели к дракону, но, приблизившись, превратились в пар. Тот пошевелился, лениво вытянул из-под крыла голову и неожиданно широко зевнул, так широко, что в глубине пасти полыхнуло далеким огнем.
— Ну, что, все играешься, мальчишка?
Проквуст радостно улыбнулся.
— Что улыбаешься?
— А меня мои друзья все время мальчишкой называли, даже после моей смерти.
— А ты считаешь, что они неправы?
— Не знаю, может быть.
— Ну, ладно, давай поговорим о серьезном. Я принимаю твое предложение, Гора. Я расскажу тебе, а решение принимать будешь сам.
И дракон начал рассказ. Оказывается, во вселенной не было идиллического спокойствия. Кроме тысяч светлых, как называл их Чар, цивилизаций, существовали сотни (
— Но почему они темные, плохие что ли?, — Спросил Проквуст.
— Плохие?, — Чар задумался. — Ну, и мастак ты вопросы задавать, вроде простой, а попробуй, ответь. Наверное, они все-таки плохие, с нашей точки зрения, да, и господу они не служат. Но себя то они плохими не считают! Вообщем темнота их не от этого идет, а оттого, что у них ауры нет. Лишил их господь своего света, вот они и мечутся неприкаянными. Рыщут они по вселенной в поисках света, не признавая, что свет внутри себя надо искать, а они его от других заполучить хотят. Немало молодых цивилизаций было ими разорено, да, теперь не те времена. Теперь они вынуждены с нами считаться, на уговор с нами пошли, что нельзя вмешиваться в развитие молодого разума.
— И что, они соблюдают договор?
— Формально да, а так конечно исподтишка пакостничают. Мы за ними посматриваем, да разве на всю вселенную глаз хватит. К тому же они из измерения в измерение шастают, следы путают.
— Совет сильнее темных?
— Что? А, ты в смысле войны? Не знаю, может быть. Только дело здесь не в оружии, они за себя сильно боятся, открытой войны избегают, а нам она тоже не к чему.
— Но почему, они что, трусы?
— В какой-то степени их можно и так назвать. Только боятся они не из-за трусости, а из-за того, что потери темных не восполняются. Как у твоих хоравов. Они ведь о них, как и мы знали, только не трогали, все ждали, когда те окончательно созреют. А мы лишь один раз в Совет приглашаем, настаивать, не считаем возможным, больно уж серьезное решение.
— Но у хоравов есть аура!
— Есть, хоть и хиленькая, но есть, это факт. А ты можешь мне ответить, Гора, до твоего прихода к ним, была ли она у них?
— Нет, не могу.
— То-то и оно!
— Значит, мое задание связано с темными?
— Да, с ними. Была у меня мысль тебя к ним отправить, да, вот, пятно твое темное смущает, как бы оно весь твой свет не пожрало.
— Неужели ты веришь, что я могу предать?!
— Эх, молодой человек, ты то не предашь, так ведь тебя обмануть могут! И не спорь со мной, я знаю, о чем говорю!
— Хорошо, спорить я не буду, но к заданию готов! В конце концов, я только собой рискую!
— Вот, видишь, уже самообман! Ты что же, всерьез думаешь, что принадлежишь сам себе?!
— Нет. — Проквуст удрученно опустил голову. — Ты прав, великий дракон, я еще мальчишка.
— Уже нет, раз такое сказать можешь.