Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 31)

— Очень занятно. — Проворчал Проквуст, надевая плащ.

— Георг!, — Вскричал вдруг Гариль так громко, что Георг вздрогнул. — Вам же немедленно нужно провести диагностику!

— Зачем?

— После такого удара, — Люций показал гибким пальцем на свою грудь, — биоорганизм не может функционировать!

— Я это понял и без вас, канцлер. Хорошо, видите на свою диагностику.

— Опять вы явили чудо, Гора. — Прошептал еле слышно Гариль. — Вы пугаете меня, Георг.

— Чем же?

— Миром, который прячется за вашими плечами.

Напавших на Проквуста хоравов нашли, это не составило особого труда. Эти четыре бунтаря-террориста знали, что камеры слежения запишут их преступление, и все равно решились на него. И вот теперь они стояли перед советом Медины и могли говорить: им внимала вся планета.

— Чужак лишил нас своего солнца!

— Он украл у нас спокойную и достойную жизнь, которую мы пестовали многие тысячи лет, к которой привыкли.

— А взамен подсунул примитивную сказку о неких истинах.

— Кто из хоравов нуждается в иных истинах, кроме собственной жизни, кроме жизней своих собратьев?!

— Нам это завещано нами самими!

— И мы свято должны блюсти эти заветы!

— Потому что мы сами и предки и потомство и другого нам не дано! Мы выбрали такой путь, и свернуть с него теперь нельзя!

Преступников никто не прерывал, члены совета сидели мрачные, то ли оттого, что были возмущены речами отступников, то ли потому, что сочувствовали им. Проквуст тоже молчал, и тоже был мрачен. Наконец подсудимые выдохлись. На середину вышел канцлер.

— Братья мои!, — Обратился он к планете. — Вы свидетели, что преступникам была предоставлена возможность, высказать свою точку зрения. Мы не будем перевоспитывать их или лишний раз убеждать других. Есть нечто более убедительное, чем слова. Я не исключаю, что кое-кто из хоравов разделяет их отступническую точку зрения, но сегодня настал момент истины. Мы с вами вместе выбирали путь к истине, мы вместе сделали пришельца своим святым. Разве вы забыли это?!, — Голос Гариля загремел — А вы?!, — Канцлер повернулся к подсудимым и указал на них рукой. — Против чего вы восстали? Вы хотите по-прежнему прозябать около гаснущего солнца или бесцельно скитаться по вселенной? Это для вас настоящая цель жизни?! Нет, мы сделали ошибку, забыв бога, и он наказал нас, забыв нас, лишив искр своего благостного огня. Честь ему и хвала, что он дал нам, заблудшим, знак, что есть еще надежда. Господь прислал Святого Гору. — Гариль повернулся в сторону Проквуста и поклонился.

Георг вскочил и машинально ответил. А канцлер продолжал вещать.

— Да, пришелец родился в недрах молодой цивилизации, которая находится в самом начале пути к мудрости, но, сколько в нем божьего огня?! Больше чем во всех нас!, — Люций замолчал и нервно потер руки. — Сейчас вам покажут запись преступления этих четырех отступников, и вы сами решите их участь.

Канцлер ушел в сторону, а на его месте началась голографическая трансляция записи системы наблюдения. Георг взволнованно смотрел сам на себя, на стремительный бросок убийцы, на кинжал в его руках. Он вдруг подумал, что присутствует при исключительном моменте: вся планета, затаив и без того редкое дыхание своих биорганизмов, смотрела на недавнее происшествие с ним. До сих пор оно было только его, личное, а теперь зажило самостоятельно, поселяясь в умах хоравов.

Запись кончилась и воцарилась долгая безмолвная пауза. Канцлер держал ее мастерски, и шагнул вперед именно тогда, когда было нужно. В руках у него был тот самый нож.

— Смотрите, хоравы, вот оно, древнее орудие убийства, готовое отнять у нас знак божий! Что заслуживают предатели, пытающиеся лишить свой народ дороги к богу?

— Смерти!, — Глухо раскатилось эхо по всей Недине.

— Совет!, — Канцлер обратился к важным обладателям плащей. — Что скажите вы?

— Мы согласны со своим народом!

Гариль повернулся к подсудимым. Те держались уже менее уверенно, Им было страшно.

— Глупцы! Понимаете ли вы, что сейчас произошло?! На Недине смертная казнь не выносилась почти миллион лет! Вы умудрились заслужить смерть там, где ее нет! На колени перед народом и кайтесь, может быть, он простит вас.

Преступники переглянулись. Они были растерянны и, наверное, уже не столь уверенны в своей правоте, но падать на колени и вымаливать прощение они не хотели. Поколебавшись, они застыли в немом отрицании предлагаемого унижения. Проквуст ясно ощутил все это и понял, что не может допустить того, что неизбежно приближалось. Он представил, что его несостоявшихся убийц могут действительно казнить и нанести урон всему народу. Поэтому он вскочил и закричал.

— Стойте!, — Георг поспешно подошел к Гарилю. — Канцлер, ни слова больше, дабы не свершилось непоправимое!, — Он повернулся к совету. — Позвольте сказать.

Заручившись молчаливым согласием, Проквуст повернулся в сторону подсудимых.

— Ваша смерть мне не нужна, я давно вас простил. Тем более, что благодаря вам я познал себя глубже, чем прежде. Вы должны признать, что, даже противясь богу, вы все равно остаетесь орудием в его руках. Вы провинились не передо мной, а перед вашим народом, и он приговорил вас к смерти. Я не собираюсь его от этого отговаривать, воля народа священна, но убийство порочно!, — Георг повернулся к аудитории. — Не стоит отбирать жизни даже по воле целой планеты.

— Так что же, простить их?, — Раздался голос от одного из членов совета.

— Нет, я этого не говорил. Более того, я считаю, что если планета решила забрать их жизни, то пусть это сделает тогда, когда в этом будет необходимость.

— Святой Гора, поясни, о какой необходимости идет речь?, — Громко спросил канцлер.

— Не знаю. Могу только предположить, что в космосе могут сложиться некие опасные условия, устраняя которые можно потерять жизнь. Вот я и предлагаю, пусть эти четверо провинившихся будут должны свои жизни Недине и всем хоравам. Если уж суждено им умереть, то по необходимости и ради спасения планеты или своих соотечественников.

Гариль мгновенно понял выгоду и мудрость предложения Георга и поэтому среагировал раньше всех. Он быстро подошел к подсудимым и сурово спросил:

— Вы согласны с предложением Святого Горы?

— Да!, — Хором ответили все четверо.

Канцлер повернулся в сторону транслирующих суд камер.

— А народ Недины согласен со святым Горой?

— Да!, — Вновь разнесло эхо облегченный выдох миллионов хоравов.

Часть вторая.

ХОРАВЫ

После памятного суда над напавшими на Проквуста хоравами, прошел год. Он был наполнен однообразием и скукой. Каждый новый день Георга начинался с визита в рубку, а затем он был предоставлен сам себе. Канцлер был чем-то занят или делал вид, что завален работой. Во всяком случае, разговоры с ним были редкими и малосодержательными. Иногда удавалось поговорить с капитаном Халом, но он был слишком немногословен, чтобы назвать его настоящим собеседником. Святость Проквуста еще более укрепилась в глазах народа Медины, но она же еще больше отдалила его от него. Георг смирился со своей участью и безропотно играл свою роль. В свободное время он по-прежнему бродил по лабиринтам внутренних гор или сидел в библиотеке. Это канцлер надоумил его посещать библиотеку. Чтобы скоротать свое одиночество, Проквуст с энтузиазмом принял предложение Гариля «почаще ходить в библиотеку». Там были огромные коллекции пси-фильмов, в которых по выбору можно было участвовать или наблюдать со стороны. Там были и приключения, и любовь, и история, изредка попадались и учебные фильмы. Поначалу Георг сломя голову бросился в это изобилие, как казалось, новой и доступной информации, до того момента, пока ему не попался фильм, в котором героем был хорав, сражающийся со взбесившемся компьютером, предназначение которого было производить фильмы. Проквуст спросил канцлера, кто автор фильмов, и тот честно подтвердил, что компьютеры. Георг себя словно в грязи почувствовал: тратить свою, чудом возвращенную, жизнь на выдумки компьютера?! Неужели цивилизация хоравов, будучи на миллион лет старше ирийской, не придумала для развлечения ничего другого, кроме усовершенствованного «Ха-шоу»?!

После этого словно отрезало, он просто не мог заставить себя подключиться к аппарату проката фильмов. Проквуст не стал ничего говорить канцлеру и продолжал ходить в библиотеку, но только в ее книжный отдел. Он вдруг загорелся невозможной идеей: научиться читать книги хоравов! Он принципиально не просил и не ждал помощи, во всяком случае, до тех пор, пока не сдастся. В качестве ключа он решил использовать собственную книгу, которую чудесным образом читал. У Георга было очень много времени впереди, поэтому самостоятельное изучение древнего языка хоравов самое подходящее занятие для того, кто желает заполнить интересным делом бесконечные и тягучие дни. После многомесячных бдений над книгами и хоравскими словарями, Проквуст понял логику их языка, она строилась не на словах, а на образах. Например, ты начинал читать некое предложение, обычно очень длинное, и оно постепенно втягивало тебя в свое содержание. Сначала обозначало общую тему (движение, размножение, медицина, философия, космос и т.д.), затем рисовало действующих лиц или описывало упоминаемые явления, вещи, и только потом завершало их обильными пояснениями. Получалось, что такое предложение, вне зависимости от его длины, необходимо было уяснить целиком, сразу, только в этом случае в голове прорисовывался четкий образ или мысль, заложенное в нем. Видимо, отчасти поэтому Проквуст смог читать свою книгу, хотя до конца объяснить эту способность кроме как чудом, было нельзя. Он скрывал эту способность ото всех, боясь, что еще больше оттолкнет от себя хоравов. К исходу года он стал понимать некоторые хоравские тексты. Это наполняло его душу восторгом и чувством личной тайны. Он открывал древние книги, отпечатанные на странных листах, совершенно не боящихся времени, и погружался в мир чужой мысли. Чем древнее были книги, тем больше в них было чувств и свежих мыслей. В его мозгу возникали их цветные картины, местами смазанные непониманием, но все равно чудесные и красивые. Теперь он с удовольствием бродил по планете и читал вывески, предупреждения, надписи над некоторыми приборами в рубке. Ему внутренне было весело и гордо.