Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 33)

Вообще-то, по большому счету он не понимал, зачем потащился в эти нединские недра. Что он там надеялся найти? Следы их древней хоравской цивилизации? Даже если он что-то и найдет подобное, зачем это ему, если самим хоравам это не нужно? Он много раз спрашивал себя о цели своего путешествия, и каждый раз не мог внятно себе ничего объяснить, он лишь шел и шел вниз, стараясь не думать, как тяжело ему будет подниматься обратно.

По прикидкам Проквуста, от того места, с которого он начал спуск в недра Недины, до ее центра около тысячи двухсот километров. При колоссальной выносливости и неприхотливости биорганизма, он мог пройти это расстояние дней за десять. Сегодня пошел двенадцатый день, а конца пути все еще не предвиделось. В душе шевельнулся страх, но Георг тут же его отмел прочь: что ему однажды умершему станется? Воды во фляге оставалось еще больше половины, а запас питательной каши вообще почти не был тронут, поэтому он шел, и шел. Георгу порою казалось, что он вдруг переместился в прошлое и шагает по тоннелям Горной страны, только вот спин товарищей впереди не было. У него вдруг защемило там, где раньше билось человеческое сердце. Потом на память пришел жуткий взгляд из бездонной пропасти, который за одно мгновение просветил его насквозь и отпустил, слабого, грешного, но как оказалось обремененного своим роком. Кого же он ищет здесь, в глубинах Недины, холодных и твердых, изъеденных бесчисленными тоннелями? Духа планеты? Проквуст остановился, осененный этой простой догадкой. Как ему эта мысль раньше в голову не приходила?! Ведь насколько он понял из дневников первого контакта, пришелец узнал многое о хоравах, ни о чем их не спрашивая. Значит луч, посланный в планету, не был случайным! Да, все сходится, других контактов с хоравами или Нединой у посланцев совета цивилизаций не было. Но если контактов с хоравами не было, то от кого же получили информацию пришельцы?! И канцлер говорил о сердце Недины! Выходит, он, сам того не осознавая, ищет Дух Недины? Да! И Проквуст быстро зашагал дальше, туда, где что-то так загадочно и настойчиво манило его душу.

К исходу двенадцатого дня тоннель вывел Георга в большую пещеру, с высокими стенами и теряющимися вдали боковыми стенами. Примерно в километре от Проквуста в серую высь вздымалась гладкая, чуть округлая стена. Похоже, он был у цели. Чем ближе Георг подходил к этой стене, тем выше и величественнее она становилась, и тем короче становился его шаг. Когда он, наконец, достиг ее, то долгое время просто стоял, прислушиваясь к себе, пытаясь понять, откуда идет еле сдерживаемый восторг: от его фантазий или от этого каменного зеркала, в котором ничего не отражалось? Проквуст вздохнул и медленно приложил к каменной поверхности ладони. Ничего не произошло. Не открылись скрытые врата, не раздвинулись в стороны каменные глыбы, никто не вышел его встретить, чуда не произошло.

Георг опустил руки, повернулся, и устало сполз спиной по гладкому камню вниз. Разочарование разлилось по могучему искусственному телу тягучей усталостью, он даже видеть стал хуже, и вокруг загустилась кромешная темнота.

— Может, я разрядился?!, — Испугался Провкуст.

И тут же равнодушно усмехнулся. Такой вариант его бы даже устроил, бросил бы свою оболочку здесь и легко вернулся бы к хоравам. Наверное, они бы сделали ему второе тело, хотя бы ради координатора. Но это бы означало поражение, которое, как ему казалось, станет для его судьбы сокрушительным, да, и тело свое ему было жалко, сросся с ним, привык. Бросить его, значит, предать. Вот если бы из него можно было выйти, как это делал когда-то Бенни. Хоравы не предусмотрели такой возможности или просто не смогли этого сделать. Как-то Проквуст спросил об этом канцлера, а тот вместо обычно пространственного ответа уклончиво пробормотал, что биоорганизм покидать нельзя, пока он функционирует. Георг стал тормошить Люция, мол, как же так, ведь вы же что-то придумали, чтобы связать душу с искусственным телом, почему же из него нельзя выйти? А тот произнес: «Покинув, нельзя вернуться», и сразу же заторопился, сославшись на дела. Больше они к этой теме не возвращались, а, выходит, зря. Тогда возможно сейчас он знал бы, как ненадолго нырнуть сквозь эту непреодолимую стену.

Проквуст расслабился и постарался посмотреть на самого себя изнутри. Сначала ничего не получалось: внутренний взор был темен, в нем даже цветных пятен, как у обычного человека, не было. Георг вдруг вспомнил своего юного учителя Яна, как он старался образцово выполнить свою роль! Именно его стараниями Проквуст обрел незримую связь с родным светилом… Где оно сейчас? Где-то в левом глазу сверкнула искорка, ласково и призывно. Георг повернулся к ней все своей душой, потянулся, позвал, и искорка бросила в его жаждущие руки тоненькую ниточку. Она согрела его ладони, проскочила сквозь сомкнутые пальцы и жарким поцелуем впилась в солнечное сплетение. Не раздумывая, Проквуст потянулся наружу вдоль этой золотой ниточки, медленно, словно боясь ее спугнуть или порвать, он перебирал ее своими призрачными пальцами. И вдруг его окружил голубой свет, вернее не окружил, он щедрой волной лился из гладкой стены, у подножья которой недвижимо лежало его искусственное тело. Он оглянулся и поразился перемене. Противоположная стена оказалась усеянной дырами множества тоннелей. По огромной пещере величественно плавали сгустки голубого сияния, они подлетали к этим черным пятнам и ныряли в них, а потом выныривали из соседних. Георг зябко передернул плечами и машинально подтянул на себя тоненькую нить. Сделав из нее маленькую петельку, он продел в нее правую кисть и затянул. Так ему казалось надежнее, почему-то ему очень не хотелось остаться здесь один на один с голубым светом. Не теряя времени, Георг подплыл к стене и просунул в нее левую руку. Словно легким ветром подхватило ее, втягивая в глубину камня, ставшего вдруг мягким, густым, словно трясина. Проквуст уперся правой рукой в стену и сразу же остановился.

Он висел перед стеной очень долгое время и никак не мог себя заставить нырнуть внутрь. Время от времени Георг дергал свою светящуюся нить, проверяя, не теряет ли она прочности. Нет, не теряла, но все равно в душе росла странная тревога, не дающая ему, безоглядно бросится в это податливое мягкое пространство. Да, наверное, там было то, что он искал, а может быть, и нечто другое, но там все же была некая цель. Что же тогда его сдерживает, не пускает сделать последний шаг? Последний? А может быть потому и не дает, что последний?! Проквуст беспомощно оглянулся, как бы ища поддержки или совета, но ничего не нашел, да, и кого здесь можно было найти?!

— Ну, почему я не вижу, что там, за стеной!, — Вспыхнула в сознании обида, вызванная непонятным препятствием, исходящим из него самого.

Георг машинально протянул правую рук к стене и повел по ней. Словно вытирая запотевшее стекло. И перед его изумленным взором из-под ладони потянулась полоса зеркала. Он остервенело провел еще раз, потом еще, и еще… И вот, перед ним заблестело огромное зеркало, в котором отражалась пещера, сгустки света, но не отражался он сам! Проквуст подвигался, меняя угол свое взгляда, но ничего не менялось: его в зеркале не было. Он медленно, с готовность мгновенно отдернуть руку, потянулся к зеркальной поверхности. Вот пальцы дотронулись и свободно проникли внутрь отражений. И тут же он увидел собственные пальцы, словно они выглядывали из-за некой двери. Так вот в чем дело! Это не зеркало, это вход!

— Надо идти. — Решил Георг. — Буду надеяться, что вход окажется и выходом. Не оставь меня, господи.

И он двинулся к зеркалу.

Оно мягко обхватило его легким прикосновением тонкой грани, не препятствуя движению, а лишь обозначая свое присутствие. Проквуст вплыл в новый мир. Это он сразу понял. Здесь все было таким же, и в тоже время, другим. Георг оглянулся и увидел, что его золотая нить выходит из гладкой стены, которую он только что видел перед собой. А перед ним длилось огромное пространство, где своды и противоположенные стены лишь угадывались в туманной дали. Сгустки света здесь не плавали, они безмятежно лежали внизу, чуть колеблясь и подрагивая, словно на волнах. Их было так много, что скалистый пол лишь изредка показывался из-под них. Но самое главное, в центре этой нереально огромной пещеры высился хрустальный купол, весь в гранях, испускающих ослепительные блики. Он как будто играл в лучах невидимого Проквусту солнца.

— Это оно, сердце Недины!, — Вспыхнуло восторгом озарение в его сознании.

Он чуть продвинулся, посматривая за своей путеводной нитью. Все было в порядке, она свободно тянулась за ним. И Георг медленно полетел к хрустальному куполу. По мере его приближения, он все рос и рос. На взгляд до него было не очень далеко, а полет все продолжался и продолжался. Проквуст оглянулся. Вот это, да: стена за его спиной не удалялась! Выходит он стоит на месте, а растет купол, заслоняя собой окружающее пространство? Георг взглянул вниз и изумленно остановился, поверхность под ним заметно уплывали назад! Значит, он двигается?! Он оглянулся: стена за спиной была все там же, в нескольких метрах.