Борис Миловзоров – Точка бифуркации (страница 106)
— Куда?!, — Загремело сзади. — Ты мой! Не сопротивляйся, поздно, ты принял мою помощь!
— Нет, я не просил?!
— Ты хотел!
— Ложь, я никого не собирался убивать!, — Георг кричал и всеми силами рвался вперед, туда, к свету. Пусть даже здесь вырвут из него куски мяса, но он не останется во тьме
— Оставайся со мной, и ты станешь равным богу!
— Опять ложь! Лучше я погибну, чем буду служить тебе!
— Служить? Какая чушь! Я так скучаю, что готов сам тебе служить, соглашайся!
— Ни за что!
— Ну, раз не хочешь по воле дружить, будешь мне в рабстве служить!
Непреодолимая сила рванула Проквуста назад в бездну. Он цеплялся за живой мир, но его тащили словно рыбу из пруда. Георг с беспомощно смотрел, как его чудесная золотая аура клоками отваливается, сдираемая холодными зубьями, все более сжимающимися вокруг него. Он хотел попросить помощи, но с ужасом понял, что не может вспомнить, как это делать!
— Ага!, — Злорадно заверещало вокруг. — Забыл имя!
— Друг!!!, — Заорал вдруг Проквуст из последних сил. — Выручай, погибаю!
И в то же мгновение он почувствовал, как огромное теплое светящееся одеяло накрыло его со всех сторон, как заглох вдали рык ярости и ненависти, стало легко и покойно. Перед глазами летали желтые искорки, садились к нему на кожу, сливались с ней, он дышал этими искорками и с каждым вздохом чувствовал, как возрождается к жизни.
— Это ты, Друг?, — Спросил он еле слышно.
— Да, Гора. Ты звал и я пришел.
— Спасибо, ты спас меня от преисподни.
— Я спас не только тебя, но и себя. Помнишь, я говорил тебе, что часть тебя во мне, а часть меня в тебе?
— Да. Помню. — Георг счастливо улыбался и с наслаждением глотал золотые искорки.
— Гора, хватит.
— Что хватит?
— Пить меня. Ты стал слишком велик, чтобы насытиться мною. Жди солнца, оно тебя накормит.
— Прости, Друг, я не знал.
— Ничего страшного, главное, ты достаточно окреп, чтобы продолжить свой путь. Я ухожу, прощай.
— Постой!
— Что еще?
— Арианцы!
— Что арианцы?
— Я уничтожил их корабль!
— Выкинь из головы эти глупости, их уничтожил не ты, а великий искуситель, к которому они так стремятся. Это они загнали тебя на край вселенной, это им нужна отметина сатаны, так что поделом им и досталось. Не твой это грех, Гора, не кручинься.
Все стихло, в глазах потемнело. Проквуст открыл глаза. Он лежал навзничь на каменистой вершине, а над ним, сквозь темноту ночи опадали сполохи алого света. Они тихо спускались, словно листва с деревьев и по пути бесследно таяли. Через несколько секунд все исчезло.
— Это следы от арианского крейсера! Что же получается: моя борьба с нечистым, беседа с Другом, все уложилось в одно мгновение?! Чудеса!
Георг со стоном сел. Все тело болело, особенно со спины, видимо от острых камней, на которые он опрокинулся. Ковыляя и постанывая, он побрел назад. К счастью, он верно запомнил дорогу и через некоторое время вышел на стоянку. С замиранием сердца он подскочил к мерседесу. Слава богу , все было спокойно. Он тихо открыл дверь и примостился на заднем сидении у ног Елены. Та сладко потянулась, приоткрыла глаза, улыбнулась и повернувшись на другой бок опять уснула. Проквуст держал на коленях ноги жены, ощущал ладонями ее бархатную кожу и был безмерно счастлив. Он хотел еще поразмышлять по этому поводу, но как только глаза закрылись, он провалился в глубокий сон.
В Иерусалим они добрались без приключений. Останавливались лишь один раз у кафе, рядом с двумя памятниками Элвису Пресли. Пока Елена запивала плоский сэндвич напитком, напоминающим кофе, Проквуст стоял у каменного парапета и впитывал лучи восходящего солнца. Они наполняли его легко и свободно, теперь он даже особых усилий не прилагал к тому, чтобы напитаться энергией светила. Саднящее эхо боли от темного пятна глохло, словно от чудесного лекарства. Ему совсем не хотелось есть, он лишь сделал несколько глотков воды, чем обеспокоил свою супругу.
— Георг, ты, почему ничего не ешь?! Мы же после вчерашнего обеда ничего не ели!
— Не хочу есть, любимая, мне достаточно этих щедрых лучей.
— Так не бывает!
— Может быть, но я говорю тебе правду.
— Георг!, — Елена строго посмотрела на мужа. — А ты мне ничего не хочешь рассказать?!
— О чем?, — Невинно спросил Проквуст, в душе удивляясь женской проницательности.
— О том, что произошло, пока я спала на стоянке в горах.
— Так я же…
— И не вздумай врать! Не переношу ложь, даже безобидную.
Георг виновато улыбнулся.
— Все, сдаюсь. Ночью за мной приходили арианцы.
— И?!
— Они ушли.
— Георг! Я хочу знать правду!
— Хорошо, допивай свой кофе, по пути расскажу все как было.
— Да, разве это кофе?!, — Елена выплеснула напиток и бросила кружку в урну.
— Зачем бокал выбросила? Смотри, все вокруг бокалы забирают себе.
— Ну, и пусть! После такого угощения, я из этой посудины пить не смогу. Лучше бы не позорили имя великого певца!
Увидев стены старого города, Елена свернула в узкую улочку и, найдя промежуток между припаркованными машинами, кое-как втиснула туда мерседес.
— Леночка, а мы дальше не поедем?
— Георг, мы пойдем пешком, иначе машину придется вообще бросить.
— Это почему же?!
— Вряд ли в центре Иерусалима есть место для «диких» туристов.
— «Диких»! Это ты хорошо сказала. — Проквуст хлопнул дверцей и огляделся. Улочка тянулась куда-то вверх.
— Георг!
— Да, милая.
— Куда пойдем?
— А откуда я знаю?!
— Но ведь мы сюда стремились, преодолели массу препятствий… Надо поскорей избавиться, от этого чертова пятна!
— А как?
— Ты не знаешь?!