Борис Миловзоров – Гроздья миров (страница 71)

— Но ведь ты не всех пускаешь к себе?

— Да, это так. Я не пускаю тех, кто уже не может принести в себе ничего нового.

— Значит, ты не всесилен здесь, во вселенной, которую сотворил?!

— Конечно, нет. Бог один. Я лишь служу ему.

— Удивительно. А…

— Гора, ты задаёшь очень много вопросов, и каждый мой ответ рождает в твоей голове новые вопросы.

— Да, но это невольное любопытство, не обращай на него внимания, верни жену и сына.

— Ты их получишь, тебе привезёт их Герот.

— Герот? Когда?!

— Скоро. А теперь, перед тем, как я уйду, я хочу по-настоящему проникнуть в твой внутренний мир.

— А разве ты уже не хозяйничаешь в моей голове?

— Нет, я лишь слегка коснулся тебя. Так ты готов?

— Это неприметное условие?

— Да.

— Да. Готов.

Призрачно-белый Апокриф резко рванулся в сторону Георга и окутал его туманом, запахло озоном и свежестью. В тоже мгновение Георг почувствовал, как потекли сквозь него холодноватые ветерки. Они гуляли по всем уголочкам его души и разума, и впитывали в себя его длинную жизнь. Проквусту стало несколько обидно и он мысленно кинул внутрь себя тоненькие гребешки. Там и тут они попадались на пути любопытных и вездесущих сквозняков, которые на них не обращали внимания, но острые зубья гребешков незаметно вытягивали из них тонкие волоски и струйки.

Потом разом всё кончилось и внутри стало тепло и пусто, Апокриф удовлетворённо кивнул головой:

— Ты удивительно полон, Гора, и в тебе есть часть от гораутов.

— Горауты?! Это те, кто ходит из звезды в звезду?

— Да, те, кто живёт в звёздах.

— Это ведь они меня назвали Горой.

— Да, я знаю. Они дали тебе часть своего имени. И они за тебя тоже просили.

— Это Друг. Спасибо ему.

— Гора, я доволен встречей с тобой, отправляйся в своё тело, пора.

— Прости, Апокриф, позволь одну просьбу?

— Чего ты хочешь?

— Проститься с Бенни Адамсом.

— Хм. Я не планировал отпускать его. Хорошо, он прилетит вместе с Геротом и у тебя будет пара часов на разговоры. Всё, уходи.

Георг вдруг почувствовал, как неодолимая сила подхватила его, он не сопротивлялся, но успел крикнуть:

— Апокриф, почему все народы говорят у тебя на одном языке?

И до него донеслось:

— Смешать языки?! Спасибо, хорошая идея…

Проквуста понесло прочь от окаменевшего озера и жёлтых кристаллов. В миг исчез свет, пространство, он нёсся во тьме или тьма неслась мимо него?…

Он открыл глаза и увидел над собой жёлтые зрачки арианки, от неожиданности он отпрянул.

— О, Гора, вы очнулись! А муж только что улетел!

— Куда?, — машинально поинтересовался Проквуст.

— Я приказала ему лететь на Ариан за помощью, — защебетала словоохотливая арианка, — он нашёл вас без сознания и транспортировал сюда под шатёр.

— А давно я без сознания?

— Около трёх часов.

— А я думал, полжизни.

— Как вы себя чувствуете, Гора?

Проквуст сел, покрутил головой, пошевелил плечами, слегка потянулся.

— Вообще-то, хорошо.

— Ой, тогда я пойду, сообщу Аору, чтобы он возвращался. Я быстро.

Георг смотрел вслед арианке и думал, насколько женщины разных планет и даже разных вселенных, похожи друг на друга. Неважно, в каком обличии они находятся, их женственная сущность неизменна в любом уголке бесконечных вселенных. Он увидел рядом стакан с водой, взял в руку попил, потом опять откинулся на диван и прикрыл глаза. В голове что-то мешало, чужеродное и в тоже время нужное и интересное. Ну, конечно же, он ведь «причесал» Апокрифа! Сил терпеть не было, он решился. Осторожно принялся собирать разрозненные лоскутки в кучку и, собрав, щедро полил их солнечно-золотистым светом. Лоскутки вспухали, поднимались вверх, раздуваясь на пути, и лопались один за другим, испуская в стороны голубоватую дымку. Скоро ничего от них не осталось. Проквуст облегченно вздохнул: получилось! Попытался сесть, в теле ощущалась слабость. Надо же, только что он был полон сил, а тут всего лишь пристально всмотрелся в самого себя, и так ослабел? Или дело в другом? В чём? В чужом знании? Тогда где же оно? «Эй!, — крикнул Проквуст в пустоту под закрытыми веками. — Появись, расскажись…». И тут нечто появилось, загустилось, поползло в его сознание. Знание не было полным и последовательным, его куски и кусочки лишь намекали на содержание всей мозаики об Апокрифе.

Творец миров создавал свою вселенную из собственных знаний и опыта. Проквуст удивился: а как же материя и энергия откуда их взять для своих творений?! И тут же, словно ответом на его сомнения, всплыло: везде, где есть пространство, есть и материя, а, следовательно, и энергия: черпай и строй сколько душе угодно. И Апокрифу не составляло большого труда творить звёзды и планеты. Стоило очередной звезде вспыхнуть, как внутри неё появлялись горауты. Горауты свободно ходят от солнца к солнцу в любом из миров и скрепляют эти миры, как нити скрепляют переплет книги. Георг вот только не понял, звёзды загораются — и туда приходят горауты, или они приходят и зажигают звезду? Творцов миров множество, так же, как и их творений. Многие не ограничиваются созданием одного мира, а плодят их один за другим. И все эти миры по образному представлению Апокрифа, кусочек которого достался Проквусту, словно нанизываются на тонкий волос в «бороде Господа». Георг даже улыбнулся, представив эту картинку: заросший необъятный бог, на каждом волоске которого нанизаны пузырьки вселенных.

И вот, наступает момент, когда, творец миров приступает к творению жизни. Он щедро использует собственные представления о формах флоры и фауны и типах разумной жизни, но этого недостаточно, чтобы заполнить всю созданную им вселенную. И тогда Апокриф становится охотником за новыми впечатлениями. Любого разумного индивида он изучает до мельчайших тонкостей души и тела и на основе полученной информации формирует очередную цивилизацию. Иногда для этого необходимы десятки и сотни индивидов, а иногда хватает и одного, например, такого, как Бенни Адамс. Апокриф создал гибрид цивилизации Ирии и Земли из него одного! «Вот почему Апокриф на меня разозлился!, — догадался Проквуст. — Он чувствовал, что во мне много всего, и вдруг я посмел его не впустить!».

Что-то отрывочное и не очень понятное всплыло о времени. Георг лишь понял, что время подвластно в полной мере творцу миров и течет везде по-разному. Поэтому для Бенни Адамса, прошедшего скалу на полчаса раньше Проквуста, Ирия предстала с тысячелетней историей, то ли действительно прожитой, то ли придуманной Апокрифом. А может быть, и то, и другое одно и то же? Георг попытался представить такой мир, где время не только течёт с разной скоростью, но и ещё и по разным векторам, у него ничего не вышло. Он бросил об этом думать, потому что всплыла информация и доступнее и интереснее. Оказывается, новых вселенных столь же много, что, как и звёзд в любой из вселенных, их невозможно подсчитать. Поэтому Апокриф представлял их себе как гроздь винограда. Там, где вселенные — виноградинки соприкасались друг с другом возникали огромные полупрозрачные кристаллы. Они могли быть и в открытом космосе, и внутри солнца, и на поверхности, и в недрах планет. Везде, где кристаллы есть, всегда возникает некая аура неопределённости, из которой впоследствии формировалась точка бифуркации, то есть точка неравновесия. Творец миров эти точки чувствует и каким-то образом подключается к ним. «Вот почему я оказался на Земле!» — осенило Георга. Некоторые потенциальные точки бифуркации успокаиваются по тем или иным причинам, но связь с ними остается. Так было с Арией, Ирией, и другими планетами. Кроме точек бифуркации во вселенной есть ещё узлы миров. Это очень загадочные места, так как там пересекаются все миры, в том числе и мир Апокрифа. То есть получалось, что из каждого мира можно было попасть в каждый, надо было лишь знать, в какой именно.

Образы и представления Апокрифа были и просты, и красивы одновременно. Например, Апокриф очень поэтично представлял, что все вселенные связаны незримыми нитями-струнами с всевышним и каждая, даже самая крохотная струнка звучит. Вселенная полна звуков, только слышать их, дано не каждому. Весь хор слышит только Бог, а он, творец миров, слышит отдельные мелодии. Георг замер, представляя этот оркестр, вот бы услышать эту «музыку сфер»! Иногда творцу миров удаётся заметить некий диссонанс в гармониях мироздания, и тогда он ищет причину дисгармонии, чтобы исправить её.

Поток информации иссяк неожиданно и обидно. Хотелось пить и пить новые невероятные знания, вкушать их, словно диковинные яства, но внутри уже было пусто.

Глава 6.

Георг и Бенни на Арае.

В шатёр заглянула арианка.

— Можно?

— Да, да, конечно!, — Георг привстал.

— Извините, Гора, я несколько задержалась: к детям забежала, и как раз младшенькая проснулась.

— Девочка?

— А как же! Все три чудесные девочки!

— Аделла. А вы не подскажите, сейчас уже ночь?

— Нет. Просто после обеда дети должны спать.

— Да, верно, — Проквуст улыбнулся, — мама всегда заставляла меня спать днём.

— Вот видите!

Возникла неловкая пауза.

— Вы разговаривали с Аором?

— Да, — охотно подхватила тему Аделла, — он повернул назад и скоро будет здесь.

Георгу вдруг пришла в голову замечательная мысль.