Борис Миловзоров – Дорога в Эсхатон (страница 13)

В это время они миновали пылающую огнём золотую чашу. Огнепоклонник вытянувшись застыл возле гранитного постамента, держа вдоль груди в правой руке странной формы меч, напоминающий не до конца разогнутый серп, и сопровождал их пристальным взглядом.

— Ух, ты! Папа, смотри!, — восторженно зашептал Артём.

— Вижу, не отставай!, — Проквуст слегка подтолкнул сына под локоть, одновременно чуть придвинув его к себе.

— Да, иду я!

— Знаешь, — шепотом едва слышно сказал Георг, — давай дальше говорить на межгалактическом.

— Ладно, — также шепотом отозвался Артём.

Они прибавили шаг, в точности копируя путь, который прокладывал жрец. Он лишь раз оглянулся, когда чаша с огнём и ровные ряды поленниц остались далеко позади, а перед ними открылась широкая лестница, полого ведущая вниз на большую мощеную площадь. Внизу стояла повозка, запряженная парой низкорослых лошадей. Бросалась в глаза угловатость повозки, больше похожей на телегу с бортами, и странная конструкция колес: они были сколочены из толстых досок, скрепленных деревянными поперечинами. Рядом с повозкой стоял молодой человек в белой по колено рубахе с красными узорами по нижней кромке, на поясе у него висел меч в прямых ножнах. Едва жрец ступил на первую ступеньку, молодой воин обнажил меч и взял его наизготовку, как винтовку в воинском карауле. Треугольное обоюдоострое лезвие меча хищно блеснуло на солнце. Жрец поднялся в повозку и призывно качнул посохом. Георг пропустил Артёма, а сам следил за застывшим в карауле воином. Тот, однако, не обращал ни на что внимания. Проквуст сел рядом с сыном у заднего борта, а жрец напротив лицом к ним, поставив посох между колен. Между тем воин вернул меч в ножны, залез на повозку за спиной жреца, и натянул вожжи, лошадки послушно тронулись. Судя по всему, сидение ему не полагалось или оно было складным.

Повозка шла ровно, дорога была выложена длинными каменными плитами с настолько плотно подогнанными стыками, что лишь лёгкое постукивание говорило об их наличии. Мимо проплывали огромные кедры, воздух невероятно свежий, наполненный букетом замечательных ароматов вливался в лёгкие живительным нектаром. Артём задремал, прислонив голову к плечу отца, а Проквуст зорко посматривал вокруг, не выпуская из виду вроде бы задремавшего жреца. Не верил он этой идиллии, похожей на затянувшийся костюмерный спектакль, где-то во всём этом крылся подвох. Георг всегда доверял своей интуиции, а она горячо шептала ему изнутри: "Берегись, опасность близка!"

После очередного поворота впереди показалась пологая гора, на склоне которой раскинулся город. Одно— и двухэтажные постройки из бело-желтого кирпича ровными рядами спускались с самой вершины по трём широким улицам. Наверху горы невероятным зрелищем высилось монументальное пирамидальное строение в семь ярусов. Оно опиралось на площадку, сложенную из мегалитов, накрывших всю вершину. Седьмой ярус ярко сверкал золотом. Георг глянул мельком на жреца, тот сидел также как и прежде, только не дремал, вон он, пытливый взгляд сквозь едва приоткрытые веки. Проквуст толкнул сына.

— Артём, — сказал он ему на межгалактическом языке, — смотри на это чудо!

Сын открыл глаза и уставился вверх, на лице застыло восхищенное выражение, Проквуст краем глаза заметил движение, повернул голову и наткнулся на застывший в изумлении взгляд. Жрец медленно сполз со скамьи и встал на колени, продолжая опираться руками на посох, его голова склонилась ниже плеч и застыла.

— Пап, — восторженно воскликнул Артём на межгалактическом, — обалдеть можно! Это ж… — тут Артём тоже увидел коленопреклонённого жреца и запнулся.

— Спокойно!, — произнес Проквуст сыну и насколько возможно мягко обратился к жрецу: — Жрец, почему ты встал на колени, почему не смотришь на нас?

— Я не смею, — глухо ответил тот и склонился ещё ниже.

— Ты услышал нечто важное?

— Ты говорил с сыном на языке богов. Только жрецы знают, как звучат молитвы на этом священном языке, но никто никогда не смел говорить на нём просто так, как вы.

— И что же это значит?

— Если вы демоны, мне нельзя смотреть вам в глаза, а если вы боги, то тем более!

— Ты ж час назад на меня смотрел!

— Я не ведал. Незнающий греха — безгрешен.

— Ого, серьёзное заявление.

— Пап, — не вытерпел Артём, — у христиан, кажется, не так?

— Артём, помолчи, а?

— Позвольте мне остаться согбенным, — глухо донёсся до них дрожащий голос жреца.

— Ладно, оставайся, — пожал плечами Георг. Он вновь взглянул на башню и заметил, как лёгкое облачко задело последний ярус. — Скажи, жрец, ваш зиккурат похож на бабилонскую башню, которая описана в ветхом завете?

— Это её копия, пришелец.

— А почему последний ярус сверкает, словно покрыт золотом?

— Потому что он покрыт золотом. Это наш главный храм и жилище энси.

Георг удивлённо покачал головой и хотел что-то спросить, но внезапно на него нахлынуло ощущение скорой опасности. Проквуст перестал обращать внимание на коленопреклоненного жреца и настороженно прислушался. Дорога круто свернула, чудесный город скрылся за высокими кронами деревьев, за поворотом сразу же начался крутой подъём.

— Пап, — шепнул Артём, — птиц совсем не слышно.

— Сынок, — также тихо ответил Георг, — сядь, пожалуйста, на пол.

Артём кивнул и сполз вниз. Проквуст сосредоточился и поставил защиту вокруг себя и сына, потом подумав, расширил её, спрятав и жреца. Возница занимался строго своим делом, за всю дорогу он ни разу не обернулся. "Ну и дисциплина!" — мелькнуло у Георга в голове. Дорога вышла на относительно открытое место: справа в глубоком овраге, поросшем колючим кустами, продирался сквозь камыш ручей, а слева на обширной площадке высились руины большого здания, возможно дворца, судя по осколкам лепнины на камнях и остатках колонн. Неожиданно из-за камней показались десятки воинов в блестящих на солнце пластинчатых доспехах и шлемах. Раздалась зычная команда командира из-за ближайшей стены и тут же в воздух взвились стрелы. С жутким свистом они устремились к повозке, вскрикнул возница, пронзённый сразу несколькими стрелами, вскрикнул жрец, с ужасом выглядывающий из-за борта повозки, но остальные стрелы натыкались на защиту и со стуком опадали вниз.

— Жрец, прикажи им остановиться!, — приказал Георг, напряженно держа защиту.

Жрец обречённо покачал головой.

— Нет, пришелец, если энси приказал нас убить, то нам нет спасения!

— А тебя за что?

— Такова моя судьба, — горестно отозвался жрец, — я смиряюсь.

— А вот я, нет!, — крикнул Проквуст и толкнул стену, из-за которой слышал командирский клич. Стена рухнула, раздались крики, но обстрел не прекратился. — Ну, всё, пеняйте на себя!

Георг вскинул руки в стороны, потом свёл их медленно вместе, между ладонями засияло ослепительное голубое пламя. Он подтянул пламя к себе, а затем резко бросил в сторону нападающих. Словно ударная волна прошлась по руинам, обрушивая все, что ещё можно было обрушить, раздались крики ужаса, грохот, в воздух рванулись клубы пыли. Обстрел мгновенно прекратился. Когда пыль осела, взорам пассажиров повозки открылась почти ровная площадка, густо усеянная каменными осколками и щебнем, с проглядывающими из-под них телами воинов.

— Пап, ты их убил?, — тихо спросил Артём, посмотрев на отца широко раскрытыми глазами.

— Убил, сынок, — Проквуст перевёл взгляд на жреца, тот смотрел на него с ужасом. — Ты, понимаешь, что ты должен был умереть и я тебя спас?

— Да, — кивнул тот.

— Теперь твоя жизнь принадлежит мне. Сбрось мёртвого возницу и займи его место.

Жрец послушно исполнил приказание и медленно повернулся лицом к Проквусту. Не сводя с него глаз, он кинул на дорогу свой посох, потом неспешно снял с себя черный халат с золотыми узорами и кинул его вслед за посохом. Туда же отправил свой колпак и шарф с бахромой. Теперь жрец остался в узорчатой рубахе, перетянутой поясом с небольшим кинжалом в дорогих ножнах. Быстрым движением он выхватил кинжал, и крепко схватив левой рукой свою бороду, одним движением отхватил ее, чуть ли ни под самый подбородок. Артём хихикнул, Георг строго на него посмотрел, хотя и сам едва сдержал улыбку: с торчащими в стороны остатками бороды, жрец выглядел весьма комично, но при этом помолодел лет на десять.

— Теперь я твой раб, хозяин, — сказал бывший жрец, — приказывай!

Проквуст невольно улыбнулся: смешно было смотреть на раба, у которого чуть ли не каждый палец был украшен дорогими перстнями. Жрец перехватил взгляд Георга и принялся поспешно снимать перстни, роняя их в дорожную пыль.

— Приказывай, хозяин, — повторил он.

— Сначала скажи, как тебя называть?

— Ты можешь дать мне любое имя, хозяин.

— Первый раз, когда я тебя видел, молодые люди называли тебя дастур, это имя?

— Нет, так в Шумерии зовут учителя.

— И как же твое имя?

— Рукагин, но я обязан предупредить, хозяин, это имя предназначено для свободного человека.

— Ты им будешь, Рукагин. Послужишь мне, а потом станешь свободным. Согласен?

— Как будет угодно хозяину.

— Скажи, Рукагин, как энси узнал, о нас?

— Я ему мысленно сообщил, хозяин.

— А сейчас ты можешь связаться с энси?, — неожиданно вмешался в разговор Артём.

— Нет, не могу, молодой хозяин, моя связь без посоха невозможна.

— Артём, — строго остановил сына Проквуст, — помолчи! Рукагин, почему энси принял решение убить нас?