Борис Михин – Справочник городских рассветов (страница 31)
существовать.
Неизбежность, без «сорри»,
просто однажды ворвётся, играючи
переломав жизнь, как домик из кубиков.
Помнишь, что небо кричало по-чаячьи,
и ты на будущее смотрел букой,
было не грустно: смертельно,
отчаянно,
и ощущение, что жизнь закончилась?
И сигареты тушил слишком тщательно,
не замечая, что длинные очень.
Мы заморачиваемся причинами,
если построенное громко рухнуло.
Дело бессмысленное.
Не починишь.
И, успокоившись в водке и рунах,
кубок за кубком, возраст за возрастом,
снова, – нелепо, как по-муравьиному.
Так – многократно.
Как злобная свора,
лезут причины, итогом бравируя…
Бросишь курить.
Ерунда вроде, в сущности.
И не скажу, сколько раз выйдешь пешим
против причинок, навстречу несущихся.
А что в итоге?
Ну да, неизбежность.
Время воскрешать
Февраль.
Зима в своих правах.
Как человеческая подлость.
Была душа.
Осталась полость.
а поиски добра бесплодны,
ведь не сезон.
И бьёт по вам
из всевозможных подлецов
крупнокалиберная мелочь,
и защищаться стало нечем,
как снегу – время – почернелым
потом пройти в конце концов.
Пройти любой беде, так как
год набирает обороты.
Однажды вспомнить обормотов
не сможешь, – некогда: работа,
семья, с приятелем стакан.
И вот очередной февраль
напомнит прошлые обузы,
смешнее битвы карапузов
теперь…
И ветер, как Карузо,
способен ноты те же брать.
И там, где, помнится, душа
сбежала, ненавидя шабаш
(ведь подлость – это форма штамма), —
жизнь титанических масштабов.
И время что-то воскрешать.
Холодно
Не чувствуя себя здоровым,
губить начало у начал.
Грублю.
Молчалось.
Палачам
не важно, кто стал нынче вдовым.
Вот так и выглядит весна: 
