Борис Михин – Справочник городских рассветов (страница 19)

Но есть люди вроде свечей: стоят, лёд пока не исчез — уютно поскольку на тонком. И можно быть «первым и главным», но только тебе не нагнусь — ты слишком один, будто скунс. А впрочем, один хрен всё – гнусь, но выдуманная «во благо». И можно красиво, но «мелко», убористо, грязью трещать о гибели «русскости», щах, при этом себе всё прощать… Всё можно. Но как – не по клеткам?..

Незаметности

Когда-то не всё получилось. И он, существуя безуглым, раскаяниями сочился, хотя что возможно безумней. Чем точечнее, тем короче собой незаметные судьбы, а если ещё междустрочен, то вовсе – не будешь.

Шариком

Хочется что-то железное, как обещание рыцаря; кожа с зажившего слезла, но глубже запрет. И не скрыться. Это как сумерки в сумраке — длительное и безрадостно, крашеное грубым суриком, краденое, заграбастано. Хочется. Но мы отвыкшие. …под гору, в небушко – «шариком», выкидыши, а не выигрыш. И ничего не решаем.

Искры

Искрился воздух предвечерний. Хотелось истину открыть, хотя бы, как в романсе, – вчерне: с обратной стороны искры. что там? Уже ли чёрным-чёрно? Ответствовала тишина рачительно-незалечённым, что и она прав лишена. Шаги степенно замедлялись на понимание того, что ничего не должно – ясным — в победе городских снегов.

Неговоримое

Когда на напряженный ритм ложится обликом расслабленным неговоримое, дари ты мне его послушать – мало ли… Не каждому дано сказать, да и услышать-то – не каждому; а шум для тех и этих – казнь, ведь тишину не нужно скрашивать, пусть затекает под навес дождиный ритм никем не созданным — его достаточно на весть. Огромное устало звёздами.

Мёд и просто так