Борис Михин – Дежурный по ночи (страница 33)
прекрасной – стороны:
шарм кругом,
размытость. Баста ныть!
Паста сна
на всём, вечерний флёр,
как весна
(точней, её дублёр).
Ремешок
поправлю скорлупы…
Хорошо
быть чуточку слепым.
На фаланге
Ты просила брюлик,
Боже, как же пошло!
Будущее любит
становиться прошлым.
Но не мы.
Ты знаешь,
прошлое – не камень.
На – твой.
Исчезаю
ветром под руками,
а тебе на память —
искра на фаланге…
Будущее – паперть
даже с кучей «Франклинов».
Идёшь – иди
Мы все живём в «практически достиг»,
в «ещё чуть-чуть».
Однако – не живые.
Что если умереть в одном «прости»,
при этом в прочих «хрен с ним» выжить?
Держась за «потому что», ни за что
не выплыть против «это не возможно».
Бульварю.
Люди с лицами святош
себя пытают. И молчат истошно.
А в это время медленный июнь
внедрял, то ливень, то скамейки в парке
для тех, кто «хорошо-то как» поют…
Внесу и я в «жизнь – это трудно» правки.
Студент
Под огромными майскими липами
людям легче по кругу блуждается,
(не по парку ведь в самом-то!).
Хлипкие
оправдания сжав между пальцами
в виде листьев каких-то и тоненьких
неизвестных цветов, одураченным
я в толпе.
Завсегда это модненько —
божьим слыть (но не быть) одуванчиком.
Хороша нынче в мире иллюзия
что, мол, всё хорошо и приемлемо.
Наживусь аж до смертушки в зюзю я.
Любим прятать ошибки под землю мы…
Для живых там места заповедные,
правда, корни – оттуда.
И возимся
с тем, что веником вырастет, веруя:
нет ошибок – «прошли», студиозусы.
На своих же ошибках взращённые,
изучаем (пытаемся) новые.
Бог потайственно ржёт и вощёную
заполняет дощечку кленовую, 
