Борис Михин – Дежурный по ночи (страница 24)

хоть и нет мне прав в нём избирательных. Бабочки, крылом огонь задующей, не встречал в природе избивательной, следовательно, природа правильно нашими распорядится судьбами, правда, не поймём… ведь правда вплавлена в то, что было, а не в то, что сбудется. В «было» стоит записать мне поводы, а не только их детей – последствия: в метрике рождения слов – холод и… бабочки июля, пососедствовав.

Нога на педали

Дорога – серпантин, мы каскадеры страстные. Жизнь, как презерватив, тонка и одноразова. Жизнь – это покричать с огромным удовольствием, волною о причал, пивною пеной «Хольстена», и первый поцелуй, и тапочки последние, и бой лицом к лицу, и «как же мало сделано», и черти что ещё… К чему я это, собственно? Снег по стеклу течёт. Гнать или нет?.. Упорствую.

Казус

А всё почему(?), – просто ветер сегодня, а это не лучшее время для счастья (но, впрочем, к примеру, любителю фронды возможность летать выпадает не часто). Шаги – результаты усилия воли, а их результаты – движение. Ветер здесь и не при чём. Только всё-таки ловим… точнее – используем. Рухнувший сервер любви восстанавливать я не умею, и мучаюсь, не понимая – зачем мне ползти на работу в толпе ноуменов[1] среди небоскрёбов, опор высоченных. Однако иду. И ломаю. И строю. Движение – всё, что лежит между пауз, и ветер над всем… Но об этом не стоит, — и смерть будет выглядеть глупо, как казус.

Жестянщики

Поутру во дворе странно рано открывается в шесть кузовщина, и слесарится жесть аккуратно. Лакокрасочная вкусовщина подберёт, зашпаклюет «как было». Не выдерживают с нами вещи, подкапотные дохнут кобылы… Зачастую и – с ними – «помещик». Но помогут чумазые парни, доктора и поэты железа, автосервисные напарники