Борис Михайлов – Surge et age! Поднимись и действуй! Мемуары соломенной вдовы (страница 16)

Фишкой вечеринки, оказалось, был не диск, еще не раскрученной певички, а звездные гости. Федя Киров, в полосатом арабском халате и в чалме, белокурая красавица Калерия, молодеющая с каждым годом, со своей нынешней подругой Оксаной Турчак; неудавшаяся участница «Евровидения» с мужем, вездесущий Отари Кобелидзе, певица Красная Роза. Из серьезных представителей шоу – биза Гарри Алиханов, менеджеры из «МузТВ», депутаты Государственной Думы, люди из Администрации Президента, по долгу службы, обязанные находиться недалеко от него. Из постоянных тусовщиков, которых можно встретить где угодно, бизнесмены средней руки, юные старлетки, мечтающие подцепить на вечеринке богатого покровителя.

Алмаз представила свою группу музыкантов, произнесла обязательные слова в адрес спонсора и запела. Звучный грудной голос плавно полился над залом, обволакивая мелодией слушателей. Смолкли разговоры, взоры присутствующих обратились на певицу. Я впервые ее слушала, и голос понравился. Способствовала и приятная мелодия, написанная, очевидно, профессиональным композитором. Оценили ее и остальные, аплодисменты долго не смолкали. Следующие две песни были типичной попсой и меня не тронули, Михаил тоже остался равнодушным.

– На вечеринке в Антибе публика собралась немолодая, воспитанная на советских песнях, и Алмаз пела хорошо известные старые песни, – рассказывал Михаил. Естественно, встречали с восторгом. Мне тогда ее пение понравилось.

– Надеялся, и сегодня будет исполнять советские песни? Сразу видно, не бываешь на презентациях современных идолов, – заметила я. – Она представляет песни из альбома. Недалеко от меня живет известная попсовичка Вероника, с которой часто общаюсь, так на корпоративных вечеринках, поет только старую советскую эстраду. А молодежь знает ее по МузТВ, как звезду попсы. Когда Алмаз запела танцевальные хиты, подвыпившие гости скинули халаты и бурнусы, размотали чалму, и пустились в пляс. Мы продолжали сидеть за мартини, я рассказывала Михаилу о приключениях в Самаре. Беседу прервала громкоголосая Оксана, заметившая меня. Пришлось встать, мы обнялись, поцеловались. Михаила она знала, представлять не пришлось. Он поцеловал ей руку. Выпускница МГИМО, не ставшая дипломатом, не стала расспрашивать, как мы тут оказались. Пояснила, что летом не успела снять часть планов своего фильма о Калерии, сейчас у певицы выдалось окно, и они прилетели в Сочи на съемки. На презентацию неизвестной певицы попали случайно.

Тем временем на сцену поднялся Федя Киров приветствовать восходящий талант, взоры всех обратились на него. Оксана оставила нас и побежала к Калерии оценить событие. Мы еще посидели, без удовольствия станцевали несколько медленных танцев, один – под повторяющийся глупый рефрен «Он меня не любит, а я заставлю, заставлю полюбить» и стали собираться. Михаил позвонил шоферу, что мы выходим.

Поиски сестры продолжаются. Будни моего салона

Два дня с любовником в красивом южном городе на море пролетели словно миг. Мы успели искупаться в море, позагорать на солнце, посмотреть американскую мелодраму на широком экране. В ночь с воскресенья на понедельник я вернулась в родную Самару. Михаил улетел в Москву. Саша без меня, не дозвонившись по оставшимся телефонам, съездил по адресам. В одной квартире никого не застал, соседи не могли объяснить, кто живет там, хозяева других квартир никакого отношения к роддому не имели.

На девичнике Катя сказала, что мой последний отчим Владимир Петрович выбился во власть и сейчас заместитель мэра. Когда-то он хорошо относился ко мне, а что с мамой расстались, я не виновата. Не виделись мы давно. Прежде чем отправляться в госархив, решила заручиться его поддержкой и позвонила. Владимир Петрович, выслушав мою историю, близко принял к сердцу и пообещал содействие. Сделала правильно, что обратилась к нему.

В архиве со мной не захотели разговаривать.

– У нас работают аспиранты по рекомендации высших учебных заведений, журналисты, направленные из СМИ, – неприветливо пояснила встретившая меня сотрудница. – С улицы людей не принимаем, справки выдаем по запросам организаций.

Я объяснила, что за меня звонили из Администрации. Объяснение не произвело впечатления. С трудом пробилась к директору, и только она приказала заняться мною. Сотрудница, которой меня поручили, недовольная блатной клиенткой, услышав, что нужны документы из районного Загса за семьдесят пятый год, безнадежно покрутила головой, вздохнула.

– Не уверена, что сохранились. Давайте я запишу, и через недельку заходите. Если найду, сделаю копию.

Я протянула зеленую сотенку.

– Копия справки из роддома для получения Свидетельства о рождении нужна в ближайший час – два.

Девушка задумалась, помолчала, взяла сотенку, положила в карман халата и сказала заехать через два часа. Объяснила Саше, что снова придется сюда приезжать, а пока поедем по оставшимся адресам

– Не спеши! Дождемся справки из Загса. Если узнаем, кто выписал, не понадобится зря беспокоить людей. Я согласилась, и мы отправились скоротать время в кафе. Два часа спустя я снова переступила порог госархива. Повезло. Документы Загса нашлись. Из них следовало, что мое Свидетельство о рождении выписано на основании Справки из роддома, выданной 24 апреля. Вместо фамилии в подписи стояла длинная закорючка, прочитать фамилию, кто заполнял справку, не представлялось возможным. Теперь я знала день выписки мамы из роддома, оставалось узнать самое главное, кто из персонала работал 24 апреля. Достала вторую зеленую сотку, протянула сотруднице архива. Поблагодарила за копию важной для меня справки, и попросила поискать документы роддома за апрель, может, найдется книга дежурств или выписки новорожденных, какие-то другие документы, позволяющие выйти на фамилию выдавшей справку. Архивариус Аня, вдохновленная второй сотней баксов, обещала, но попросила время. После нескольких переездов не все архивные материалы описаны и ей придется перевернуть гору документов, – объяснила. Я дала свою визитку с телефонами и попросила звонить в любое время, пообещала хорошо отблагодарить, если сможет помочь.

Запел мобильник и высветился номер Софьи Михайловны. Свекровь сообщила, что простыл Игорек, у него температура, капризничает и требует меня. Что было делать? Ждать справку и в случае положительного ответа еще неизвестно как долго заниматься поисками? Я позвонила в аэропорт и заказала два билета на вечер, осталась проблема, где оставить машину. Рассчитывала на Владимира Петровича, но он разочаровал. В гараже Администрации не нашлось места. Пришлось обратиться к Сергею Александровичу. В «Трех вязах» мы оставили номера за собой и поехали в аэропорт.

В десять вечера в Домодедово нас встретил Илья – охранник и водитель Софьи Михайловны. Мужа моего, конечно, до сих пор не было в Москве. «Дела» держали во Франкфурте. Не удовлетворив любопытство Комаровских, я первым делом направилась в детскую. Игорек не спал, и, увидев меня, выскочил из кроватки, бросился ко мне со слезами.

– Почему оставила меня! Я домой хочу. Не уезжай больше! – хныкал он. Я целовала, прижимала к себе кусочек моей плоти, теплое родное тельце сына.

– Побуду с тобой, но пока болеешь, спать останешься у бабушки.

– Не хочу у бабушки, хочу домой, – плакал ребенок. – Я уже выздоровел. Посмотри, из носа не течет, платочек весь сухой. Не кашляю.

Свидетельница этой картины Софья Михайловна заметила, что температура еще держится и внука сегодня не отдаст. Игорек похныкал еще и заснул.

Сели за стол, и я рассказала о первых результатах поисков в Самаре. Георгий Семенович пообещал включиться в поиски, если установлю фамилию сотрудницы, выписавшей справку. Позвонил Кирилл, тоже интересовался результатами розыска сестры. Ночевать осталась у Комаровских. Утром разбудил Игорек и до завтрака мы играли, потом, несмотря на его рёв, я уехала домой. Хотела увидеться с домработницей Дашей и узнать, как дела в салоне. Дома застал звонок Ланы. Узнав, что собираюсь в салон, вызвалась поехать со мной, поболтать по дороге и что – нибудь заказать себе.

Я взяла «Ауди» Кирилла, заехала за Ланой, и мы отправились в город. По дороге она рассказала, что стукнула свой бумер и сейчас машина в сервисе, а из свободных автомобилей в гараже только джип, ездить на нем по городу не любит. На тусовках обсуждают мой роман с Мишей Халецким.

– Видели вас в «Прадо» и на вечеринке в «Жемчужине». Особенно старается моя коллега Альбина.

– Ей – то, не все равно? – удивилась я. – Они разведены. Имеет кучу любовников и не скрывает. Уж не ревнует ли?

– Кто ее знает. Каждая женщина ревниво относится к своему бывшему.

– Ты – то как, встретила принца?

Лана расхохоталась.

– Принца! Всех моих поклонников интересуют положение и деньги папы.

– Не только. Ты и без папы самостоятельна. Не мало мужчин готовы сложить к твоим ногам свое богатство. Газета «На Рублевке» считает, входишь в первую двадцатку московских красавиц.

Лана возмутилась.

– Вместе с Машей Маровской, Оксаной Турчак и Устиньей Шейниной? Да я с ними в одном туалете … – Она не договорила. – Нашла, на какую газету ссылаться.

– Не сердись! Я из лучших побуждений.

– И про замужество не напоминай! Насмотрелась, как вы, замужние, живете. Избави, Бог! Живу в тысячу раз интересней. Материнский инстинкт завести детей пока не проснулся. Проснется, тогда подумаю, как решить проблему.