Борис Михайлов – Surge et age! Поднимись и действуй! Мемуары соломенной вдовы (страница 15)
– Не знаю, – честно призналась. – Знакома со многими женами богачей. Все они прижимисты, и денег на ветер не бросают. Бывала на Ривьере, где, как пишут желтые газеты, на своих вечеринках русские дамы вытворяют черте что. Не заметила. Возможно, мужья-олигархи с юными любовницами обливаются шампанским, мне не довелось испытать или увидеть.
– Тебя, возможно, на закрытые VIP – вечеринки не приглашали, – не сдавалась Катя. – Читала в «Экспресс – газете», что творят русские на Лазурном берегу!
Я умерила её восторги и посоветовала не завидовать богатым женам.
– У каждой есть какой-то свой пунктик, в котором она несчастна. Не всё так безоблачно, как ты думаешь. От счастливой жизни, считаешь, светские дамы заводят любовников, пьют водку «Калашников» и не могут без кокса? Живут в вечном ожидании «завтра». Завтра наступает, а счастье, которое должно бы прийти, опять переносится на следующее завтра. Поневоле завоешь. Кстати, романы Ксении подтверждают это. Наташа с Леной поддержали меня.
– Катюша, ты слишком серьезно воспринимаешь желтые издания.
Закончив споры о светской жизни, рассказала о смерти мамы и цели нынешнего приезда в Самару. Девчонки поохали, повздыхали, высказали кучу предложений, в каком направлении вести поиски, большей частью бесперспективны.
Третий день в Самаре мы с Сашей посвятили продолжению проверки адресов, полученных в Адресном бюро. К концу дня меня вдруг осенило: незачем искать дежуривших в день моего рождения. Важно установить день выписки и фамилию подписавшей справку в районный ЗАГС для получения метрического свидетельства на меня. Следует заняться архивом Ленинского районного Загса.
В вестибюле гостиницы неожиданно встретил Михаил. Саша дипломатично не узнал его и поднялся к себе.
– Ты как тут оказался? – удивилась я. Он, молча, чмокнул в щеку, и протянул, не замеченный букет красных роз.
– Очень захотел увидеть. В субботу и воскресенье архивы не работают, решил уик-энд можно провести вместе.
– Захотел! – возмутилась я. – Позвонил бы, спросил мое мнение.
– Не позволила бы приехать.
Подумала, он прав. Меня и саму переполняло желание отвлечься от старух-акушерок, заполнявших последние мои дни.:
– И как тебе видится наш уик-энд, запремся в номере и проторчим двое суток взаперти? Саше, что скажу? Не слепой. Здесь у меня запасной квартиры нет.
– Мы летим в Сочи. В понедельник с утра продолжишь свои поиски. Сегодня, догадываюсь, результатов никаких.
– Пока ничего.
Не запланировано в Сочи
Через полчаса я наскоро собрала самое необходимое, и Саша отвез нас в аэропорт. Михаил зашел в соседнее с аэровокзалом здание технических служб отметиться, а я пока давала последние инструкции Саше по оставшимся не проверенным адресам. Попрощалась до понедельника.
Через VIP зал Миша провел меня на летное поле к небольшому самолету, похожему на ЯК – 40, с названием алюминиевого концерна на фюзеляже. Молодой мужчина в летной форме спустил складной трап и помог подняться. Михаил поднялся сам. Я помахала Саше, и дверь задраили. Мужчина, помогавший мне, оказался вторым пилотом, пригласил располагаться и прошел в кабину. Заработали двигатели, самолет медленно покатил на взлетную полосу. Михаил застегнул на мне ремень безопасности, надел на себя и, склонившись, поцеловал.
– Выпить хочешь? Наберем высоту, любые напитки, еда, ждут нас.
Самолет тем временем вырулил на взлетную полосу, взревели в форсированном режиме двигатели, разговаривать в шуме стало невозможно. Я осмотрела салон, насчитала с десяток кресел и два широких дивана у стола для рабочих совещаний. Как в обычном рейсовом лайнере, за кабиной пилотов служебное помещение, очевидно кухня, увидела микроволновку и электрический чайник. Михаил объяснил, лететь два часа, еще час добираться до дома, потом едем в «Жемчужину», на вечеринку с участием известных людей и звезд эстрады.
Я перебила.
– Говорила, не терплю попсу.
– Попсы не будет. Соберется знакомая тебе московская тусовочная и чиновная публика, люди из окружения президента. Сам тоже прилетает сегодня в Сочи на уик-энд, естественно, остановится не в «Жемчужине», а в «Бочаровом ручье». Завтра, возможно, отправится в Красную поляну кататься на лыжах. Не знаю, какой там снег в эту пору. Кстати, как относишься к лыжам?
Объяснила, на обычных катаюсь, а горные лыжи ни разу не надевала. Некому было научить. Валера не успел, Кирилл не любит зимние развлечения. Михаил напомнил, что встречал нас с Кириллом в Куршевеле у подъемника.
– Только не у подъемника! Надеть лыжи, чтобы потусоваться, как многие наши дамы. не мой стиль. В моем тоне ему показалось раздражение, и Миша пожалел меня.
– Устала, наверное, рыскать по адресам, расспрашивать людей? – Я кивнула. – Впереди утомительная дорога. Ложись, отдохни. Признаюсь, и я не прочь вздремнуть часок, целый день на ногах. Выбирай диван, я достану подушки и одеяла.
– Приставать не станешь?
Миша покачал головой, произнес мою любимую фразу «За кого меня принимаешь». Я пошла в туалет переодеться, он тем временем приготовил две постели, разделенные столом. Я легла и быстро уснула.
Проснулась от его поцелуев. Михаил пытался поставить меня на ноги.
– Ну, ты и соня!
– Хорошо подремала, – потягиваясь, произнесла и осмотрелась, не сильно ли помяла платье. Табло застегнуть ремни уже горело. – Садимся?
– Через несколько минут.
В Адлере у трапа нас ждала черная «Ауди». Пожилой водитель кавказской внешности подобострастно приветствовал Мишу.
– Спасибо, Равиль Ахметович. Кто из соседей дома, не видели?
– Рыбалко. Этаж Кирова сияет огнями, самого не видел, может, кто-то из друзей остановился.
Машина неслась по извилистому шоссе на бешеной скорости. Миша что-то рассказывал про своих именитых соседей по дому, из шоу-тусовки, а я убаюканная дорогой, дремала и не слышала. Иногда, когда голос его звучал особенно громко или он толкал меня, согласно кивала и что-то бурчала в ответ.
Остановились у многоэтажки рядом с морем. Вокруг дома было светлее, чем днем, вероятно. Десятки светильников и фонарей, контрольные телекамеры и полное безлюдье. Большинство окон в квартирах оставались темными, и дом производил впечатление не жилого. Лишь, когда вошли в подъезд, и увидела консьержа – охранника, цветы, современную европейскую отделку, поняла, дом обитаем.
– Владельцы квартир сплошь москвичи. Певец Ронсон, композитор Раевский, модельер Рубашкин и еще, не вспомню сразу. Постоянно меняются, одни продают, другие покупают. Приезжают обычно на несколько дней, отдохнут и снова чесать по России. Один этаж полностью купил Киров.
– Болгарин Бисер Киров?
– Наш знаменитый певец, болгарского происхождения. Для столичной богемы дом еще один объект недвижимости, – просвещал меня Миша, пока поднимались в лифте,
Я обошла квартиру, насчитала две спальни, две гостиных, столовую и вышла на балкон с видом на море. Комнаты обставлены современной мебелью. К нашему приезду натерли полы, пыли нигде не видно, все блестит, и все равно квартира казалась не жилой, словно ты на выставке интерьеров. Не чувствовалось присутствия человека. Я ощутила это, даже если бы предварительно не объяснил, что квартира просто надежная недвижимость.
– Сколько тебе требуется времени на отдых и переодевание? – спросил Михаил.
– Мы спешим?
– Забыла? Не хочешь – никуда не пойдем, проведем тихий семейный вечер. Холодильник, надеюсь, полон.
Тот же водитель на «Ауди» привез нас в «Жемчужину». Ресторан сняла восходящая звезда российской эстрады Алмаз. В прошлом требовались десятки лет упорного труда, чтобы «именем стала фамилия», теперь любая смазливая девчонка с голосом или без, с помощью денег богатого покровителя, могла взять себе звучное имя. Вот и наводнили эстраду «Мимозы», «Изумруды» и «Сусанны». Алмаз на их фоне выделялась звучным, профессионально поставленным голосом. Михаил познакомился с ней на вечеринке в Антибах и обещал прийти на презентацию первого альбома. Представление диска Алмаз решила устроить не в Москве, а в Сочи, у нее на родине, где в эту неделю выступала на фестивале «Молодые голоса». От себя Миша прибавил:
В Сочи сейчас много московских знаменитостей. В столице, где полно светских мероприятий, они вряд ли пришли бы к Алмаз, а здесь все тусуются в «Жемчужине».
Едва мы вошли, к нам подошел мужчина в плаще с капюшоном из белой шерстяной материи, и поздоровался за руку с моим спутником. Михаил представил меня, как московскую знакомую.
– Зиновий Вейцман, – назвался он. Я представилась и спросила, не жарко ли ему в плаще, и что за наряд на нем. Зися, как попросил называть себя новый знакомый, пояснил, это не плащ, а бурнус – обычная одежда кочевых арабов. Удивился, почему мы без маскарадных костюмов.
Михаил объяснил, что Алмаз еще в Ницце пригласила на презентацию, и не сказала о маскарадных костюмах. Устроители вечеринки обставили ее в восточном стиле. Виновница торжества в коротком черном платье и серебристых высоких сапогах была так затянута в корсет, что груди вылезали из глубокого декольте. С головы до пола спускалась накинутая сверху черная полупрозрачная ткань, имитирующую чадру, она постоянно раскрывалась, демонстрируя мощный бюст и стройные ноги певицы.
Большинство гостей смотрелись комично, мужчины в чалмах, женщины в платочках, изображающих хиджаб. Многие ничего экзотического восточного не нашли и поверх обычного костюма облачились в среднеазиатские пестрые халаты, на голове тюбетейка. За соседним с нашим столом сидела явно светская дама с глубоко открытой грудью и дорогим ожерельем на шее, укутанная в паранджу. Ее подруга, тоже в декольте, завернулась в длинную шелковую черную накидку, изображавшую чадру, на голове соорудила подобие тюрбана.