Борис Лютин – Забытый полигон (страница 17)

Люди забеспокоились.

– Что это? Где? Кто стрелял? – Света, как и остальные, не понимала даже, с какой стороны доносились звуки.

Буквально через пару минут вернулись мужчины с оружием в руках.

– Всё в порядке, граждане. Не беспокойтесь, – начал один из них, ещё до того, как кто-то успел задать вопрос. – Просто один человек… тяжело перенёс спуск. Сейчас всё под контролем. Нас охраняют. Паниковать не о чем.

Народ отреагировал вяло, почти беззвучно – словно страх и давящая со всех сторон толща земли лишили воли.

И потянулись дни – если вообще можно так называть время между включением и выключением лампочек в коридоре. Выделенное крыло подземелья являлось чем-то вроде «элитного спального района». Утром приходили прачки, забирали грязное бельё и приносили чистое. Кормили трижды в день.

Покидать пределы сектора разрешалось только мужчинам – именно они и составляли управляющую структуру подземелья. Днём уходили на службу, как прежде наверху. Вечером возвращались. Но не все и не всегда.

Виктор тоже жил здесь. Его комната находилась в отдаленном углу, но почти всегда пустовала. Лишь изредка он там ночевал, и тогда у двери дежурили солдаты. Они не подпускали никого и не позволяли даже говорить громко в коридоре.

Женщины с детьми коротали дни. Ходили друг к другу в гости, вспоминали прошлое.

Свете было очень тяжело. Подступала удушливая тоска, сердце сжималось от боли по мужу и второму сыну. Давили стены.

Однажды ночью, когда свет уже притушили и все разошлись по комнатам, Света лежала и пыталась уснуть, отгоняя очередные мрачные мысли. К редким звукам в коридоре – то отдалённым, то совсем близким – она уже привыкла. Сначала это пугало, но со временем перестало волновать: кто-то нёс охрану, кто-то куда-то ходил – подземелье жило своей жизнью. Свету это не касалось, и её это устраивало.

Но в тот вечер звуки были какими-то другими. Света, сама не понимая почему, прислушалась. Потом встала, подошла к двери. Из коридора доносилось то ли бормотание, то ли шипение. Оно приближалось, прерываясь глухими ударами, скорее всего, о стены. Потом на минуту всё стихло. Света уже было собралась вернуться в постель, как вдруг совсем рядом раздался истерический смех и скрип железа о соседнюю дверь. От неожиданности Света вздрогнула.

Источник звука переместился к её двери и.… замяукал. Не кошка, нет. Женщина. Кто-то нарочно издавал кошачьи звуки. От этого стало по-настоящему жутко. Мяуканье перешло во что-то среднее между хриплым смехом и всхлипыванием. А потом послышался шёпот, но Света всё расслышала: «Ты умрёшь. Страшной и жуткой смертью. Все мы умрём. Мы уже в могиле…» Затем снова – резкий, безумный хохот. И шаги, уходящие вдаль, сопровождаемые скрежетом и глухими ударами о стены.

Света отшатнулась к центру комнаты. Слова неизвестной за дверью – ударили, как плетью. Тело пробила мелкая дрожь, накатил страх. Света судорожно сглотнула, но быстро совладала с собой. Вскоре послышался топот, крики охраны, глухие удары – и всё стихло. Было нетрудно догадаться: одна из женщин не выдержала жизни в подземелье, сошла с ума, и охрана её забрала.

До самого утра Света не могла сомкнуть глаз. За дверью долго слышались перешёптывания. На следующий день весь коридор гудел. Говорили только о несчастной, потерявшей рассудок. Оказалось, это была жена одного из высокопоставленных чиновников. Муж в ту ночь был на дежурстве. Она, оставшись одна, где-то раздобыла железяку, выждала, пока все разойдутся, постучалась к соседям – и, когда те открыли, забила их до смерти. После этого измазалась в крови, бродила по коридору, царапая стены и пачкая их кровью. Жила она всего в пяти комнатах от Светы. Могла постучать и к ней.

Свете стало дурно от всех этих разговоров, и она поспешила в комнату. Кровь на стенах отмыли, видимо, ещё ночью, но борозды от железа в бетоне остались. При виде этих следов Света оступилась – и…

Кто-то хлопал её по щекам. Будто во сне. Света открыла глаза и поняла, что лежит на полу, вокруг собрались люди, а один мужчина пытается привести её в чувство.

Нет нужды говорить, что этот случай только усугубил её состояние. С того дня в груди поселился постоянный страх – тихий, изматывающий.

Постепенно разговоры о возвращении наверх исчезли совсем, будто их и не было. Между людьми возникали какие-то свои отношения. Света старалась держать других на расстоянии, но как отгородиться в тесном замкнутом пространстве? Волей-неволей приходилось общаться с соседями, хотя это давалось с трудом.

Ближе других ей стала Галя, супруга командира блокпоста, который раньше был замначальника отдела снабжения. Как казалось Свете, и Галя, и её муж Дмитрий были открытыми, простыми и доброжелательными. Они располагали к себе окружающих, не унывали, часто приходили на помощь. Казалось бы, мелочи: то вещь какую одолжат, то в быту выручат. Галя с удовольствием штопала чужую одежду и даже шила новую. Дмитрий в свободное от дежурств время помогал всем с ремонтом – ведь постоянно что-нибудь выходит из строя. Обитатели бункера, конечно, были им благодарны. Поскольку денег в ходу не было, рассчитывались бартером, в основном продуктами. Каждый старался что-нибудь припрятать: то кусок хлеба, то сахар. Всё, что можно было хранить какое-то время, откладывали про запас.

Света не понимала, как и откуда берутся в подземелье различные предметы быта. У кого-то вдруг появился чайник, у других – утюг, картинки на стенах, скатерти, покрывала… Часто Галя заходила в гости и приносила Артёму конфеты, настоящие, в фантиках. Подобные лакомства высоко ценились в подземном убежище, и Света всегда стремилась отблагодарить – хоть чем-нибудь, но не всегда имела такую возможность.

Через Галю Света узнавала все новости подземного мирка: что по чём обменивают, кто болеет, конфликтует – и даже… кто бы мог представить! – кто кому и с кем изменяет. Оказалось, что скромная и стеснительная Даша (по крайней мере, такой её помнила Света наверху) принимала у себя мужчин, пока её супруг находился на работе. И, по слухам, муж не только знал об этом, но чуть ли не поощрял. За секс Даша брала сигаретами, которые потом обменивала на другие вещи. Впрочем, муж Даши тоже не отличался верностью – поговаривали, что он крутил роман с женой одного из охранников Виктора.

Удивительно быстро в этом замкнутом сообществе сформировались и личные, и социальные связи. Появились свои «состоятельные», вроде Гали, и «неимущие», как Света. И это только в их секторе, среди бывшей элиты! Что же творилось за блокпостом, тем самым, где в свою смену дежурил Дмитрий, оставалось тайной. Эта тема считалась закрытой. Либо о ней не говорили вовсе, либо разговор быстро угасал из-за отсутствия достоверной информации.

Как-то Галя пришла довольно поздно. Света уже засыпала, когда услышала слабый, но чёткий стук в дверь. Это её встревожило. Стук настойчиво повторился. Пришлось встать и подойти к двери.

– Кто там? – спросила она тихо, чтобы не разбудить сына.

– Света, это я, Галя. Открывай.

Света помедлила, потом сказала:

– Галя, уже поздно. Артём спит.

– Да я знаю. Но очень надо…

Сомневаясь, Света открыла. Галя вошла – и… она была пьяна. Не в стельку, но запнулась о стул и чуть не упала. Когда же она достала из-за пазухи начатую бутылку водки, Света и вовсе опешила. С тех пор, как они спустились под землю, спиртного не просто не было, о нём даже никто не заикался.

– Ну что стоишь? Тару давай, – сказала Галя, заметив её ступор.

Света достала единственные два стакана и кусочки хлеба, припрятанные на всякий случай.

– Что случилось, Галя? А водка откуда? Что-то с Димой? – У Светы мысли как-то разбежались в разные стороны. Происходящее было настолько странным, что вопросы возникали сами по себе.

– Не, не, не… Слава Богу, слава Богу! С Димочкой всё хорошо, – запричитала Галя. – Жив, здоров, мой хороший. – Галя всхлипнула и размазала слезы по щекам. – Трудно ему. Таких мужиков ещё пойди найди. По пальцам пересчитать. Вот и липнут к нему… – Галя опрокинула четверть стакана, шумно втянула воздух и с натугой продолжила: – …шалавы. Вот одна тварь прилипла. А кто я против неё? Там наверху я бы ей все волосы повыдирала. А здесь что я могу сделать? Вцепилась в него как клешнями…

– Да кто такая? – спросила Света, воспользовавшись паузой между причитаниями.

– Что? – словно сбившись с мысли, не поняла Галя. – А, да так. Что-то я разговорилась. Ты меня не слушай. Это всё водка говорит проклятая. У нас всё хорошо. Давай выпьем.

Женщинам хотелось пооткровенничать, поделиться переживаниями. Вроде и накопилось в душе всякое, и хотелось выплеснуть всё, освободиться от тяжёлых мыслей, но что-то не давало. Тяжесть подземелья давила, не давая даже словам вырваться наружу. Только когда бутылка опустела, разговор всё-таки завязался.

– Молодец ты, Света. Не скурвилась как другие. Тяжело тебе, знаю. Очень тяжело. Я это вижу. Тебе сложнее, чем многим. Но ты держишься. За это я тебя уважаю. Куда ни глянь, не люди, а сплошное гнильё. Самое худшее из них лезет. – Света попыталась что-то сказать.

– Нет, нет, не перебивай. Ты этого по доброте души своей не видишь. Поверь, мне-то виднее. Я, в отличие от тебя, со многими общаюсь. Да и сама я недалеко ушла. Прогибаюсь под обстоятельства.