Борис Левандовский – Донор для покойника (страница 16)

В спальне запах слышен меньше. Маркевич облегченно вздохнул. Следующим пунктом проверки был кабинет. Кажется, здесь он оставил открытой форточку. И двери после недавнего ремонта ...

- Плохо прилегающие ... - вслух продолжил Маркевич.

Чтобы попасть в кабинет, надо было пройти по длинному коридору. А выключатель (какой идиот его там придумал!) Находился в противоположном конце.

Идти по коридору Маркевичу хотелось не больше, чем засовывать голову в пасть голодного льва, но он открыл шире дверь спальни, чтобы свет падал дальше, и вошел в темноту. Маркевич дошел уже до середины коридора, когда вдруг за его спиной что-то громко ударило ...

Ноги врача подкосились от ужаса. Он вскрикнул и преодолел отрезок пути, оставался одним рывком. Дотягиваясь до выключателя, споткнулся одной ногой через порог, а другой сильно ударился чуть выше колена. Но боли в тот момент не почувствовал.

Когда включилось свет, врач увидел, что задел ногой стопку старых журналов.

Маркевич облегченно вздохнул, машинально потер ушибленное место над коленом и взглянул на капец, носком которого зацепился за порог. Подошва к середине виддерлася и, казалось, что обувь раскрывает голодный рот.

... а-аай ... - слышалось из гостиной мрачное скрип форточки. Маркевич поежился. Такого страха он не испытывал с детства. Говно какое-то ...

Никаких дохлых котов не было и в кабинете ...

Оставалось проверить последнюю комнату. В кухне делать было нечего, потому что там работала вытяжка. Туалет и ванная тоже исключались - там не было окон, выходящих на улицу. Если только ... распухшие от гниения кошки не заползли туда сами ... Господи, о чем он думает!

В этой комнате раньше жил сын Маркевича, до того, как уехал учиться за границу. Теперь она все время пустовала.

Искать больше нигде, или это там, или ...

Маркевич взялся за ручку двери. Липкими гнилыми водорослями его окутало какое-то жуткое ожидание.

От невыносимой вони в горле пульсировал клубок тошноты; мокрая от пота рубашка облепила тело, словно сырая тряпка.

Маркевич почувствовал влажной кожей ладони поверхность медной ручки в форме головы ящерицы и почему-то вспомнил один мерзкий сон.

Кошмар запомнился именно потому, что страшило от начала до конца своей реальностью. Он просыпается ночью в своей постели, когда жена возвращается из туалета и начинает сильно к нему прижиматься. Она обхватывает его руками сзади и все сильнее притягивает к себе ... И вдруг он начинает понимать, что это вовсе не руки, а какие-то мохнатые лапы с очень длинными когтями ...

Тогда он проснулся с хриплым криком. Рядом в две дырки посапывала эта корова; жаль, что она не храпел той ночи: возможно, он проснулся бы раньше. После этого Маркевич уже не смог уснуть до самого утра, продолжая ощущать на груди и плечах объятия того, кого он больше всего боялся в детстве и в кого верил сильнее, чем в Бога или Деда Мороза.

Наконец, внутренне вздрогнув, Маркевич повернул ручку двери и вошел в бывшую комнату сына. На мгновение ему показалось, что запах усилился, но ... только показалось. Ничего больше.

Никаких котов. И ничего, что могло бы выдавать этот отвратительный запах. Маркевич раз растерянно огляделся. Откуда же, черт возьми ...

Надо было одевать респиратор. Такой, как ему еще в студенческие годы выдавали в морге ...

Господи! - Маркевича передернуло. Раньше никогда он не обращался к создателю так умоляюще, как в эту минуту. Похоже, что прямо сейчас по его квартире бродит мертвец ...

Маркевич вышел в длинный коридор, мысленно благодаря себя за то, что оставил включенным свет. Заглянуть на всякий случай в большую коридорную шкаф было для него слишком. Маркевич заметил, что запах усиливается, перерастая в уже невыносимая вонь. Тяжелый приторный дух гниения издевался над обоняния и дурманил голову.

Заходя в гостиную, Маркевич уловил какой-то посторонний звук. Но вскоре выяснилось, что это всего лишь форточка - а-аай!

Ничего больше.

Он перевел дыхание, но вдруг что-то тяжелое опустилось сзади на плечо ...

раздел 2

Алекс свирепствует

Алекс метался по своему домашнем кабинете, не находя себе места. В офисе компании сегодня сорвался важный договор, и единственной причиной этой неудачи был Герман, точнее, его отсутствие. Подписание документов отложено на неопределенный срок (или навсегда), поскольку в свое время именно Герман привлек людей, чьи интересы были сегодня представлены. Разумеется, его отсутствие в ответственный момент не могла их насторожить. Алексу же, несмотря на все его убедительные аргументы, они не доверяли. Герману - да, ему - нет.

Алекс стоял перед столом и нервно мнув пальцами незажженную сигарету. На часах в массивной мраморной оправе была половина первого.

Несмотря на позднее время, Алекс не мог лечь в постель, чтобы заснуть при одном упоминании хотя бы незначительных эпизодов сегодняшнего провала все внутри закипало снова. Планы компании на ближайшее время полетели коту под хвост.

Все слова о переносе сроков подписания были просто тактичным формой отказа. И все из-за легкомысленности Германа! Это можно назвать даже предательством.

А может, у него действительно серьезные проблемы? - в который раз мелькнула мысль. Или это все-таки прихоть человека, которому на все наплевать ( «... если вопрос только в этом, то мне на все наплевать ...»)? В конце концов, Алекс не сомневался, что Герман не появится до ожидаемого срока. Прошло шесть дней после их разговора в офисе, а от него ни слуху ни духу. Сначала Алекс не воспринял этому серьезно. Абсолютно. Был немного встревожен - да, но чтобы все зашло так далеко ... К тому же он не мог понять ситуации с самого начала, потому что Герман отказался объяснять свою причудливую поведение. Даже не попытался. И это после стольких лет ...

Ни единого звонка с тех пор, неужели его не волнует, был подписан этот договор? Кто-кто, а Герман забыть о нем не мог. Невозможно. Ведь он сам несколько месяцев посвятил подготовительной работе.

А может, он обиделся? Через его Алекса, угрозу лишить Германа доли в компании? Или…

Он продолжал крутить в пальцах смятую сигарету, пока она рассыпалась, как высушенная мумия. Алекс машинально выбросил ее в помойку, вытащил из пачки новую сигарету и закурил.

Дождь монотонно барабанил по темным окном, осенний ветер слегка покачивал портьеры и доносил со двора унылый шелест листьев на деревьях. В соседней комнате спала Анжела - жена, после его возвращения домой в не самом лучшем настроении за весь вечер не сказала ему ни слова. Это было обычным явлением последние год-полтора. Когда Алекс возвращался с работы не в настроении, она пыталась раньше обычного, лечь в постель. Может, следовало подумать уже и о детях, - как-никак, они женаты уже пять лет. Пора ... только не сейчас, не то время. Немного позже.

Кстати, - подумал Алекс, снова вернувшись мыслью к Германа - может, это связано с женщиной? После той поездки в Ригу прошло достаточно времени, чтобы прийти в ... Или нет? Неужели за все эти годы у него не было ни одной бабы?

Время Алекс тупо смотрел на поверхность письменного стола, понимая, что у него постепенно вызревает план действий.

Ну что же, Алекс не звонить первым. Может, он бы это и сделал ... если бы сегодня были подписаны эти важнейшие бумаги. А теперь - нет.

Но и сидеть сложа руки тоже не будет.

С него хватит.

Глава 3

бука

... Не сдержав сдавленного крика, Маркевич начал сползать на пол, пытаясь оглянуться назад и одновременно страшась того, что могли увидеть его выпученные глаза. Но так и не пересилил себя, чтобы повернуть голову.

Того, что он успел увидеть, хватило с избытком, чтобы в венах застыла кровь. На его плечи лежало нечто, похожее на уродливый нарост, - в котором он с ужасом узнавал человеческую руку. От этой руки шел жуткий запах.

Бука ... - раскаленным шилом прокололо мозг. - Его Бука! .. Он вернулся ... Он пришел за ним ...

Маркевич сдвинулся на пол и, уткнувшись лицом в согнутые колени, тонко заскулил. В этот момент он был готов отдать даже весь смысл замурованного в кабинете сейфа, где хранил все свои валютные сбережения, - только бы не поднимать глаза, не видеть, КТО сейчас над ним стоял.

- Я ничего не сделал ... Это ... ум-милка! .. - пробормотал Маркевич, решив, что Бука пришел его наказать.

Бука только того и приходит ...

К плохим детей, чтобы наказать.

Но ...

В памяти всплыл образ молодой женщины, которая была на пятом месяце беременности. Она умерла через два дня после того, как Маркевич убедил ее, что все обойдется, если сделать аборт.

Он навсегда запомнил к деталям выражение ее лица во время операции, хотя это было очень давно. Однако тонкая струйка крови, по подбородку с прикушенного губы ...

Это не Бука из его детства. Это она ...

- Я ... не виноват! .. - Маркевич попытался отползти в сторону. - Это в-случайность! Этого не должно было ...

Гостья многозначительно молчала.

Маркевича трясло, как он держался за оголенный провод. Он уже четко понял, что не увидит следующее утро.

- Ч-что ... вы хотите ... сделать? Я ... - Маркевич скорее почувствовал, чем услышал, как она приблизилась. Оно ...

И съежился, когда услышал голос:

- ТЫ ОТКРЫВАЛ АРХИВ ...

Маркевича передернуло. При чем тут архив?!

И вдруг вспомнил молодого человека, который на днях приходил в больницу, когда он дежурил. Хотел выяснить некоторые детали, даже заплатил деньги ... И он его уронил.