Борис Лапин – Ничьи дети (сборник) (страница 57)

На самом интересном месте сзади, с пустых кресел, послышался восторженный писк.

Джон Болт вскочил — и сразу упал обратно в кресло: в темноте салона тут и там светились пары зеленых огоньков. Он машинально включил свет. Как зрители в кинотеатре, сидели в креслах белые зверюшки и с любопытством следили за событиями на экране. Ни один из них даже не моргнул.

Инспектор и проповедник, как по команде, лишились сознания. Болт тоже чувствовал себя словно на краю пропасти — кружилась голова, во рту пересохло. Только Инночка на этот раз не испугалась.

— Какие милые зверюшки! — сказала она. — И как им нравится кино! Признайтесь, Джон, вы их контрабандно везете на Землю? Автобус не окупается, маленький бизнес, да?

— Черта с два! — вне себя заорал Джон Болт. — Милые зверюшки! Сейчас все они отправятся вслед за тем, первым… — И он бросился надевать скафандр.

Инночка несмело приблизилась к одному из пушистых зверьков, опасливо положила руку на его мягкую шубку. Зверек вздрогнул, но посмотрел на Инночку доверительно.

— Кис-кис, — сказала она. — Кис-кис, как тебя зовут?

Зверек смешно зашевелил носом с пучочками усов и часто-часто замигал раскосыми глазами. Инночка смотрела на него, гладила, и что-то вспоминалось ей… но никак не могло вспомниться.

— Смотрите, в его мигании есть система, — пробормотал пришедший в себя инспектор. Очевидно, сказалась застарелая привычка считать все, что попадается на глаза. — Три… три… девять. Три… четыре… двенадцать. Три… пять… пятнадцать.

— Да это же таблица умножения! — засмеялась Инночка.

Ввалился Джон Болт в громоздком скафандре, с мешком в железных руках, решительно шагнул к ближайшему креслу. Инночка преградила ему путь. Джон откинул лицевую часть шлема:

— В чем дело, что за штучки?

— Он знает таблицу умножения.

— Пусть хоть таблицу логарифмов! Этой нечисти не место на корабле! — И он пошире распахнул мешок.

— Не дам!

Инночка отважно заслонила зверюшку собой, но Джон бесцеремонно оттолкнул ее: для него не было ничего святее безопасности пассажиров. И тут очень кстати вмешался проповедник, который, оказывается, тоже очухался и молча наблюдал за происходящим.

— Уничтожение разумных существ иных формаций, — проговорил он железным голосом электронного Судьи, — карается сроком до десяти лет подводно-исправительных работ.

Джон Болт выронил мешок.

— Неужели? — пробормотал он. — Неужели это… разумные… зверюшки?

— Четыре… два… восемь, — считал тем временем инспектор. — Четыре… три… двенадцать. Четыре… четыре… шестнадцать.

— Разрази меня гром! Да он знает таблицу лучше, чем мой братец Бобби, — признался Джон Болт. — Выходит, они грамотные. Господа, — обратился он к зверькам, — не угодно ли заказать ужин? Впрочем, черт их знает, что они едят.

Он принес миску бобов, китовое мясо, сахар, кофе — зверьки вежливо обнюхали угощение, но есть отказались.

— Что же вам угодно? Может быть, выпить?

Но и виски не заинтересовало новых пассажиров. Проповедник протянул руку, взял стаканчик, понюхал.

— С содовой? Какое же разумное существо станет пить такую гадость? Если бы чистое… — И он, выручая Джона, опрокинул стаканчик.

— Тогда чем могу служить, господа? — спросил Джон без всякой надежды получить ответ.

И тут один из этих пушистых соскочил с кресла и несколько раз настойчиво прыгнул в сторону экрана. Его звукоуловители просительно прижались к спине.

— Кино! — догадалась Инночка. — Они просят кино.

Пока странные зверьки смотрели фильм, люди собрались в рубке.

— Веселенькая перспектива, — сказал водитель. — Кто бы они ни были, эти ушастые, месячный карантин нам обеспечен. В лучшем случае. А в худшем какая-нибудь новая болезнь. Свеженькая, еще не известная медицине. Тогда нас развернут и отбуксируют за пределы Системы на вечную прогулку. На Земле своих болезней хватает.

— Недурственно, — сказала Инночка. — В таком приятном обществе.

— Во всяком случае, скучать вы не будете, — заверил проповедник. — Ежедневно до скончания века вам обеспечена добротная лекция во славу господа бога.

— Но откуда же они взялись, эти одиннадцать безбилетных? — спросил инспектор.

— В том-то и загвоздка. Вчера не было ни одного, ручаюсь. Может, какие-нибудь семена… споры?

— Мне кажется, — как бы про себя проговорила Инночка, — я их уже видела где-то… очень давно…

— Еще бы! Только вчера я вышвырнул в люк точно такого же.

— Нет, нет, я видела их как будто еще в детстве.

— Во сне, — отрезал Джон. — Как бы там ни было, господа, я обязан связаться с диспетчерской. Может, они что-нибудь знают. А не знают, пусть думают, им за это денежки платят. Слава богу, у нас в запасе неделя. И десять серий змеедевушки.

Утром пришла радиограмма: «Белые пушистые зверьки с длинными звукоуловителями также зеленые чертики с хвостами науке неизвестны тчк Прекратите злоупотребление спиртным тчк Следуйте прежним курсом».

Разъяренный Джон Болт послал второй запрос, на сей раз прямо в управление. Ответ последовал мгновенно: «Немедленно шлите телефотограмму внешнего вида зпт ведите наблюдения зпт пытайтесь вступить в контакт зпт будьте крайне осторожны тчк Ждите дальнейших инструкций».

Утром гости снова отказались от еды и выпивки, но в креслах чувствовали себя хозяевами, лежали, уютно развалившись, время от времени лениво почесывались задними лапками. Один из пушистых, знаток таблицы умножения, опять начал сигналить глазами.

— Что-то мудреное, — сказал инспектор. — Что бы это значило, кэп?

Джон Болт нехотя пригляделся.

— Кажется, дифференциальные уравнения. Черт их знает, что за народ. Может, он шпарит единую теорию поля или что-нибудь еще похлестче. Чует мое сердце, на этом деле можно еще тот бизнес сделать. Надо бы записывать, да как?

— То-то и оно! А не попытаться ли все-таки поговорить с ними?

— Кис-кис, мур-мур, брысь! — попробовала Инночка.

— Это вам не котята — это разумные существа, — поучительно заметил проповедник. — Между прочим, еще одно доказательство величия господа бога.

— Нас четверо, — предложил инспектор, мысли которого постоянно вертелись вокруг цифр. — Их одиннадцать, так? Сообщим?

— Браво! Валяйте!

Инспектор старательно отморгал. Зверьки поняли, радостно всполошились, зашевелили носами, залопотали по-своему, сбившись в кучку.

— Усвоили, что мы тоже разумные существа, — мрачно усмехнулся Джон Болт.

— А теперь надо сообщить, что нас на Земле пять миллиардов. На всякий случай.

— Мигать пять миллиардов раз? — возмутился инспектор. — Нет уж, увольте!

— Раз, два, три, четыре, пять… Раз, два, три, четыре, пять, — что-то мучительно вспоминала Инночка. — Вертится в голове — и только! Вроде как с самого детства. Что бы это значило?

Пришла еще одна радиограмма: «Поздравляем открытием новой цивилизации тчк Продолжайте наблюдения зпт следуйте заданным курсом тчк Попытайтесь передать двтч Земля ждет дорогих гостей».

Джон Болт не сдержал торжества:

— Открыть новую цивилизацию, и не где-то в глубинах космоса, а здесь, у себя в Системе, на автобусном маршруте — вот это да!

Тихо играла музыка, все четверо сидели молча, думали каждый свое. А в креслах дремали одиннадцать длинноухих представителей неведомой цивилизации.

Детский хор затянул что-то трогательными, неокрепшими голосками. И тут Инночка вспомнила… Вспомнила песочные формочки, лопатку, цветные картинки, по которым рассказывала воспитательница детского садика, и хоровод с такой же непритязательной песенкой. Она вскочила и запела:

— «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять. Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет… — Она стрельнула пальцем в зверька. — Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой…» Зайчики, милые вы мои зайчики!

— Зайцы? — туго вспоминали мужчины. — Зайцы?..

— Зайцы — это безбилетные пассажиры, — заметил Джон Болт.

— Зайцы — это отблески от зеркала, — сказал инспектор.

— Нет, зайцы — это шары в бильярде, — возразил проповедник.

— Зайчишки, зайчишки! — по-детски засмеялась Инночка и, бесцеремонно ухватив двух зайцев за уши, закружилась с ними по салону.