Борис Костин – Крепости неодолимые (страница 10)
Заколыхалось и заклокотало людское море, словно волны прилива накатывались ордынцы на русские полки. В тесноте и давке, в тысячеголосом реве и скрежете металла каждый из россиян думал лишь об одном — подороже продать свою жизнь. На живописном клочке российской земли, таком, каких множество раскидано по Руси, куда ранее судьба лишь по случайности заносила одинокого конного или пешего, коса смерти делала свое треклятое дело.
Но великого князя Дмитрия Ивановича, хотя изрядно покалечив, она обошла стороной. Не упоминается в числе убитых и имя Андрея Осляби. Он невредимым вернулся в Троицкую обитель, и уже в княжение сына Дмитрия Ивановича, великого князя Василия Дмитриевича мы находим упоминание о нем в качестве посла в Царьград. Незадолго до этого город подвергся осаде и опустошению со стороны турок, и русские христиане протянули руку помощи собратьям по вере «оскудения их ради». Император и патриарх константинопольский приняли Ослябю с великим почетом, «и прислаша к великому князю икону чудную, на ней же есть написан Спас в ризнице белой; стоит же та икона в церкви его Благовещания, на его дворе и до сего дня на левой стороне на поклонной».
После великой сечи замерло в ночи поле, и только отдаленный топот копыт и надрывное ржание свидетельствовали о том, что для двух противников оно оказалось тесным и одному из них пришлось с погоней уносить ноги с места полного разгрома, а другому оно досталось неоскверненным, в величии по-несенных ратных трудов и славы. Но наступило утро, и всем стало ясно, какой невосполнимой ценой была оплачена победа.
Объезжая 9 сентября Куликовское поле, великий князь Дмитрий Иванович сокрушенно качал головой и тяжко вздыхал. Многие из тех, кто шел с ним долгие годы к этому событию, которое он еще и сам полностью не мог оценить, лежали бездыханно на земле, над которой поднимался легкий утренний пар. Среди массы тел удалось найти и того, кто первым вступил в сражение.
— Видете, братья, зачинателя своего, ибо этот Александр Пересвет, помощник наш, благословенный игуменом Сергием, и победил великого, сильного, злого татарина, от которого испили бы многие люди смертную чашу…»
Восемь дней Дмитрий Иванович не трогался с места, пока по всей округе собирали и хоронили русских воинов в огромной братской могиле, которую избрали на холме при впадении Непрядвы в Дон. С него северная сторона, откуда пришла русская рать, пребывала в мире и спокойствии, которое сохранили ей тысячи павших.
А вот Зеленая Дубрава, где стоял Засадный полк, значительно изменила свой вид. В ней все эти дни стучали топоры, и с известной русской сметкой и сноровкой строилась церковь, которой дали название Рождества Пресвятой Богородицы. Но те же топоры выполняли и скорбную работу. Могучие дубы пошли на колоды, в которых выдалбливались вместилища, и самое большое понадобилось для Александра Пересвета. Его и других близких людей Дмитрий Иванович решил довезти до Москвы.
Перед тем как навсегда распрощаться с Куликовым полем, устроили молебен и поминовение. «Братья, бояре и князья и дети боярские, — сказал Дмитрий Иванович, — суждено вам то место меж Доном и Днепром на поле Куликовом, на речке Непрядве. Положили вы головы свои за святые церкви, за землю Русскую и за веру христианскую. Простите меня, братья, и благословите и в этом веке и будущем…» Завершается «Задонщина», откуда взяты эти слова, фразой: «Богу нашему слава». В краткой летописной повести обращение Дмитрия Ивановича к павшим и дружине переданы в авторском тексте. «Пространная летописная повесть» приводит полностью молитву великого князя, которую он завершил обращением к святой деве Марии, в чей день русские полки одержали победу. «И ты, богородица, помиловала милостию своей нас, грешных рабов твоих, и весь род христианский, умолила бессмертного сына своего. И многие князья русские и воеводы превеликими похвалами прославили пречистую матерь божию богородицу».
Но имели ли великий князь и его дружина перед собой образ той, которую воспевали? На этот вопрос ни один из летописцев ответа не дает. То, что к началу Куликовской битвы русское войско выглядело довольно внушительно и красочно, упоминается почти во всех источниках. Очевидно, церкви поделились с русской ратью множеством ценнейших атрибутов богослужения, хоругвями, стягами. С полотнищ, вышитых руками рукодельниц московских, владимирских, ярославских, коломенских, смотрели на воинов лики Спаса Нерукотворного, Георгия Победоносца, Дмитрия Солунского, архангелов Михаила и Гавриила. Они, соединенные вместе, могли служить иконостасом, но не более. В момент сосредоточения всех сил, и физических и моральных, накануне поединка российская рать нуждалась в нравственном покровительстве и заступничестве. И воины могли его обрести только в иконе Пресвятой Богородицы.
Неслучайно, что Дмитрий Иванович вел войско скоро к намеченному им месту и завлекал маневрами Мамая именно к святому дню. 9 сентября по церковному календарю не менее торжественная дата — рождение Иоакима и Анны — отца и матери девы Марии. Да и выпадал, как мы видим, праздник на. понедельник, с которого издревле россияне начинали любые дела. И все-таки Дмитрий Иванович решился дать сражение в воскресенье, когда, по обыкновению, Русь отдыхала от трудов. Конечно, было бы необъективно отбрасывать реальные обстоятельства, которые привели к сражению именно в этот день. Но и нельзя усомниться в логике великого князя, которая была подчинена одной мысли: выстоять и победить. И то и другое удалось русским воинам. Но если при этом они вершили свой подвиг на виду Богоматери, то где во время сражения могла находиться икона и как вообще она попала на поле Куликово?
В Писцовых книгах Московского государства за 1577–1578 годы записано: «В городе ж на Коломне церковь соборная Успение пречистые Богородицы, Донская, а в церкви образы… Пречистые Богородицы Донские на беле, в киоте, венец серебрен и басмлен, золочен, убрусец сажен жемчюгом крупным…» По всему, это все копия той иконы, которая побывала на Куликовом поле. А о том, что икона была в момент сражения, говорит, хотя бы косвенно, «Повесть от древних летописных историй о чудотворном образе Пресвятой Богородицы, нарицаемыя Донская». В ней сообщается, что великий князь Дмитрий Иванович Донской «повелел иконописцу образ Пресвятые Богородицы Донския писать против того новый. И послати во град Коломну, и провидите с честию. И в церкви соборной поставити».
Нет, не мог просто так распрощаться с дорогой для него реликвией Дмитрий Иванович. И осталась икона навсегда до его кончины в Москве. Другое дело, что икона попала к нему в дружину при весьма необычных обстоятельствах. Предания говорят о ней как о даре донских казаков (?) «в помощь против врагов». Усомнимся в том, что в конце XIV века на Дону могли существовать какие-либо поселения людей в том виде, в котором нам рисует их история казачества. Но неоспорим факт, что Среди них имелись истинные почитатели образа Богородицы, который ко всему чудом уцелел и в братоубийственных распрях, и в огненных сполохах татарского нашествия. Начало конца его Прошло перед ее ликом и недаром вместе с подлинным творцом победы она обрела символическое название Донская. Такое требовалось заслужить всенародным признанием.
В тот поминальный день на холме у Непрядвы, где покоились тела павших, казалось, ее лик был пронизан безмерной печалью о великой очищающей жертве, которую принесли во имя свободы отечества и веры христолюбивые воины.
В голубой тишине Придонья, может быть, не слишком стройно, но проникновенно и скорбно звучал многоголосый мужской хор. «Имуще Тя Первую Подвигоположницу, шествующую по стопам Владыки Христа, мужества исполняхуся Первосвятителие московствии и подвижнице благочестия Российстии, беды и напасти претерпевающе, у чаще люди духом Господевы работати…»
Но летописцы оставили нам еще одну загадку. Кто же отправлял литургию? Ни о священниках, покинувших Москву, ни о коломенских и других, отправившихся вместе с ратью Дмитрия Ивановича в поход, нигде не говорится. Здесь нам на помощь приходят рисованные миниатюры. Гонцы к великому князю от преподобного Сергия на одной из них изображены в одеждах православных служителей. Правда, эта миниатюра выполнена в конце XVII века, и художник вполне мог ошибиться. Но несомненно и то, что столь важное напутствие Сергий не мог доверить простому иноку, а тем более отправить его в небезопасный путь одного.
Другая миниатюра из Летописного лицевого свода возвращает нас к священной памяти павших на Куликовом поле, к панихиде. Но она выполнена тоже значительно позже, в XVI веке. На ней уверенной рукой художника выписаны фигуры священнослужителей в ризах. Причем один из них, склонившись над братской могилой, держит в руке кадило, а другой читает заупокойную по книге. Разрешение этой загадки может быть таково. Очевидно, кто-то из московских или коломенских священников все же отправился вместе с войском Дмитрия Донского в поход и, следовательно, сопровождал и икону Богоматери. По всей видимости, это явление в пору правления великого князя Дмитрия Ивановича стало обычным, и потому ни летописцы, ни церковь не обратили на него особого внимания. И не будет ошибкой рождение русского военного духовенства, его славную историю летоисчислять не с официальной даты, а с исторической Куликовской битвы.