Борис Корчевников – Судьба человека. Оглядываясь в прошлое (страница 8)

– Но вы всегда отвечаете. Вы отвечаете и тогда, когда вас пытаются обвинить, что вы очень богатый человек.

Но это вообще смехотворно! Мне 50 с лишним лет. У меня много детей, замечательной красоты мама. У меня есть семья. Жена. Предыдущие жены. Друзья. Я что, должен ходить по миру и говорить: «Дети, пришлите мне 20 копеек, я на них чуть-чуть поборюсь с властью, а еще чуть-чуть на них буду жить?» Ну, я же взрослый человек. Всю жизнь пашу. Так бывает. Есть люди, которые всю жизнь работают.

Я много лет плачу налоги, никогда ничего не брал у государства, всегда все декларировал. Это очень важный момент. Я крайне внимательно к этому отношусь. Я все указал на себя, ничего не прячу. Мало того, мои доходы абсолютно совпадают с моими расходами. Но я считаю неправильным об этом много говорить. Неужели я должен вести такие разговоры: «А благотворительностью вы занимаетесь»? – «Да, занимаюсь». – «И многим людям помогаете?» – «Да, помогаю». В этом есть нескромность, и это неверно.

Меня в принципе удивляет, когда у людей возникает странное желание посмотреть, как живет сосед, даже если он живет честно. Я понимаю, откуда это идет. У нас как? Если ты наворовал, то люди махнут рукой: «А, наворовал…» А если ты заработал, то все равно скажут: «Да, ладно, разве можно столько заработать?» И возникает комплекс – почему кто-то заработал, а ты нет? «Богатство» – категория очень специфическая и очень такая печальная. Скрывать не надо. Бахвалиться тоже не стоит. Мне кажется, что я эту грань всегда очень четко соблюдаю. Но когда в политических целях начинают вбрасывать подобную информацию про меня, то хотелось бы отметить, что тем людям, которые считают себя политиками, неплохо было бы знать закон. Потому что когда публикуют разные личные данные, в том числе домашние адреса, то это уже выглядит личной местью, попыткой сведения счетов, что нарушает действующие законы как Российской Федерации, так и многих других стран. Поэтому оппонентам я могу сказать: вы можете сколько угодно со мной спорить, но оставайтесь в рамках закона.

Есть еще такой, очень важный момент, когда говорят: «А почему ты покупаешь недвижимость за границей? Например, в Италии есть вилла или еще что-то?» На самом деле все очень просто. У меня большая семья – на отдых на все лето я вывожу человек пятнадцать.

На самом деле здесь важно не то, что я купил или не купил. Важно, что люди сразу ставят штамп «не патриот». Николай Васильевич Гоголь существенную часть времени провел в Риме и при этом был патриотом. Лучший путеводитель по Риму написан Гоголем. Но я не буду говорить о выдающихся деятелях культуры, чтобы не подумали, что я настолько сошел с ума, что себя с ними сравниваю. Нет. Вопрос вообще в другом. Патриотизм – это не подписка о невыезде. Патриотизм – это не тупое чувство, когда ты говоришь: «Все наше – лучшее». Патриотизм идет от осознанного понимания. Когда ты можешь сравнить и выбираешь все равно Россию. Но при этом мне кажется ужасно пошлым, когда люди на полном серьезе стали гордиться патриотизмом. Объясню, в чем пошлость. Не быть патриотом – преступно с моральной позиции. Лев Николаевич Толстой в свое время в «Севастопольских рассказах» описывал любовь к Родине как естественное чувство любого человека, такое же, как любовь к матери. Ты не ходишь и не гордишься этим. Это просто данность.

Чем я действительно горжусь – своим одним гигантским талантом. Я умею видеть талантливых людей и помогаю им раскрыться. У меня совершенно нет того, что называется завистью. Я радуюсь успехам моих друзей и делаю все возможное, чтобы они состоялись. Если посмотреть, сколько людей мы вывели из тени в свет, сколько людей мы запустили на эту орбиту узнаваемости: Женя Сатановский, Дима Куликов, Сережа Михеев… Они все и так были уже кем-то для своей аудитории, но мне удалось увидеть в них другие возможности.

Если человек увидел Володю и говорит: «Ты знаешь, я видел твоего Володьку, он так устало выглядит», – я всегда очень переживаю. И я понимаю, что так работая, легко заработать кучу врагов. Но я один раз подумала – человек умирает или один раз, или каждый день. Поэтому я решила, что я буду умирать один раз. То есть я решила, что не буду рвать себе сердце каждый день и так болезненно реагировать.

– Моя мама фантастически умная и красивая женщина. И, проходя разные возрасты, она всегда была очень красивой и очень умной. То есть я не помню ни одного момента в моей жизни, когда мама не соответствовала бы самым высоким ожиданиям. Не моим. Кого угодно! Вот просто кого угодно! Поэтому для меня как для мужчины, как для человека никогда не было вопросом отношение к женщине.

Когда Володе было 12 лет, мы столкнулись с неприятной ситуацией.

Денег не было, и мы поехали отдыхать куда-то в Подмосковье на речку. На берегу были какие-то ребята. Я пошла плавать и, когда вернулась на берег, вижу, Володя окружен. Ребята жуткие. Глаза стеклянные. Ясно – или наркотики, или что-то еще. И я ворвалась прямо в круг со словами: «Мальчики, а что это мы здесь делаем? А давайте спляшем!» То есть сделала то, чего они никак не ожидали. Они на меня уставились: «Это что такое?!» И я подошла к Володе и буквально выпихнула его из этого круга.

Ну, все кончилось хорошо, кроме того человека, которого они зарезали, спустившись на 200 или 300 метров вниз по реке. То есть это были убийцы.

– Ничего не бояться в жизни – этому нельзя научиться. С этим надо родиться. Ты не можешь научить человека быть смелым. Ты не можешь научить человека быть умным. Это врожденные качества. У нас такой род. У нас в семье все были очень смелые люди.

Я считаю обязательным заниматься спортом, иначе не будет в принципе хватать энергии для профессии и для всего остального. Каждое мое субботнее утро начинается с футбола.

У меня с ним простые чувства – я его люблю, а он меня нет. Сколько себя помню, играю в футбол, и когда-то в детстве я тренировался за команду «Фили». Но я не схожу с ума. Меня всегда удивляют люди, которые в моем возрасте вдруг придумывают себе великую спортивную биографию.

Это просто физкультура. Я семь раз в неделю хожу в спортзал и считаю это нормальным. Есть и другая физическая активность: или бег, или бассейн.

Для меня вообще это испытание, когда вот такие нагрузки, перегрузки… Ну, вот такая я, отставшая… Но я доверяю Володиному уму и чувству самосохранения. Но такой спорт для меня – это слишком. Я бы предпочла что-нибудь полегче чуть-чуть.

– Когда-то у меня были третий дан и черный пояс по карате. Но это не для того, чтобы бравировать. Пояс нужен, чтобы брюки не падали. Никого же не волнует цвет твоего пояса. Волнует, что ты из себя представляешь.

Но у меня, наверное, стремление к спорту заложено генетически. Мой папа был очень неплохой боксер, мастер спорта. Но меня всю жизнь интересовало больше карате, но не карате-карате, а Восток. Поэтому всегда то, чем я занимался, было смесью разных боевых искусств. Начиналось с традиционного карате, потом подключились разные направления, например, ушу – то, что в России называется кунг-фу.

Что касается того, как мы с семьей проводим время… У нас нет обязательных традиций, но есть очень простой закон. Любить надо. Надо очень любить, и все. Любовь должна быть между поколениями. Надо любить своих детей. Надо любить родителей. У меня есть какие-то воспоминания абсолютного счастья. Время перед Новым годом, вся большая семья в сборе: мама, ее сестра, дети сестры – мои двоюродные Наташа и Андрюша, ее муж, дядя Володя. Я совсем маленький. Бабушка и дедушка живые. Мы все вместе, и такое предновогоднее ощущение. А в маленькой комнатке – у нас была очень небольшая квартира – стоит торт и зреет. И вот этот сумасшедший запах от него! Такие воспоминания: ощущение предстоящего праздника, детское счастье и, конечно, красота моей мамы.

Я удивительно счастливая мама. Вообще, каждая женщина счастлива, когда она родила сына или дочь. Но когда твой сын становится тебе единомышленником и другом по жизни… Стал он знаменитым или не стал им, но ты можешь сказать ему все то, что волнует тебя в данный момент… И ты не боишься ему позвонить – вдруг он там где-то у больших людей на приеме. Ты знаешь, что где бы он ни был, он скажет: «Простите, пожалуйста, мама звонит», – и возьмет трубку.

– Благодаря маме я всегда понимал, что женщина – это Женщина. У нас в семье так было. У меня была потрясающая бабушка. И мой дед, который всю жизнь тяжелейшим образом работал, создал атмосферу фантастической семьи. При этом мужчина не должен быть подкаблучником. Я ни в коей мере не маменькин сын. Даже не близко. Я многое маме не рассказываю. Но для меня человек определяется по его отношению к родителям.

А своих супругов надо, наверное, уважать и терпеть. Не в плане, что зубы стиснул и терпишь, а чтобы прощать несовершенства, на какие-то вещи закрывать глаза, не пытаться всюду доказать свою правоту, какие-то ситуации просто отпускать. И никогда не скупиться.

Есть еще одно мое личное правило – получать удовольствие абсолютно от всего, что делаешь! Ну, представляешь, с утра просыпаешься и идешь заниматься тем, что ненавидишь. У тебя же только одна жизнь! У тебя другой жизни нет! И если бы я мог оглянуться назад и что-то себе сказать, это была бы только одна фраза в девяностые: «Не жри!»