Борис Конофальский – З.А.П.И.С.П.Ю.Ш фантасмагория часть 3 (страница 13)
«Позиция не так уж безысходна, амбар совсем не плох для обороны, они зайдут сюда со света в темноту, а я из темноты разить их буду, – он делает пару шагов и берёт своё копьё. – Все снадобья со мной, копьё моё со мной, и вакидзаси тоже. Осталось мне лишь наконечник смазать, да лезвие, да нанести на сюрикены яд, и я готов, жду негодяев в гости. Лишь бочки передвину чуть ко входу, проход противникам слегка загорожу».
Но первым делом ему нужно было развести огонь. Яды и острые предметы… Такими вещами в темноте лучше не заниматься. И ему нужен был свет. Соорудить себе светильник… это для Свиньина никакого труда не составляло, огниво и кресало у него были, а ещё тут была куча банок с жиром и сухими травами; в общем, план у него был, и теперь его интересовало лишь два вопроса: когда начнут и сколько их будет. И посему, занимаясь делом, он старался прислушиваться к тому, что происходило за мощными дверьми амбара. А там явно что-то намечалось, и всем этим действием, судя по всему, руководила Руфь, так как её голос слышался чаще других:
– Володька, тебе сказано лестницу тащить, ты несёшь?
– Уже несу, – бубнил кто-то басом.
– «Уже несу!» Дурень! – критикует его Руфь. – Она уже должна быть тут, а ты всё несёшь! – и она тут же продолжает. – Шауль, а Шауль… Ты где?
«Да тут их целый взвод! Как при количестве таком людей они следов на улице оставили так мало?».
– Тут я, сестрица, – а шиноби для себя отмечает: этот голос совсем молодой.
– Горелку сделал? – продолжает женщина.
– Ещё утром, – сообщает ей Шауль. – Только поджечь… И всё.
«Ещё утром? Они ждали меня с утра, что ли? Поджечь, и всё? Горелка? – это настораживает шиноби. Нет, конечно, поджигать такой отличный амбар с таким количеством качественных товаров прижимистые фермеры никогда не станут. – Так что же за горелка это?»
Тут он уже из банки с жиром и хорошего пучка сухого болотного лука соорудил конструкцию, что хоть как-то не давала огоньку погаснуть. И в амбаре стало чуточку светлее.
«Ну что ж, пусть так… Всё лучше, чем без света!». Теперь можно было заняться и ларцом. И он спешит достать его из торбы и открыть. Открыл, поднёс к свету, всё уточнил, всё понял. Осталось только решить, каким средством обработать всё своё оружие. Летально-моментальным или летально-мучительным? Дилеммка, однако. Но выбрать правильный токсин он не успел, так как на улице стало что-то происходить. Кажется, Володька-дурень притащил лестницу, приставил её к крыше амбара и интересуется:
– И кто полезет?
– Ёосик, Шауль, лезьте вы, а то эти дураки опять свалятся, опять потом за костоправа платить придётся, – распоряжается Руфь. И так она это делает, что никто из мужчин ей не возражает. Шиноби подбегает к двери, встаёт на колено, сдвигает назад свою сугэгасу, склоняется и заглядывает в одну из дыр для игуан; и видит перед дверью несколько ног в огромных сабо.
«А, хорошо стоят, однако, копьём достать их будет очень просто».
А ещё он слышит, как такие же огромные деревянные башмаки стучат негромко по ступенькам лестницы. Несомненно… кто-то сразу лезет на крышу. Ни вопросов, ни обсуждений… Во всём этом действии чувствовалась слаженность и осознание цели. Видимо, коллектив был уже опытен.
«А здешним фермерам не занимать сноровки! Их план продуман, в исполненье чёток».
Ему нужно срочно понять их замысел, и он возвращается к светильнику и торбе. И тут же слышит, как кто-то идёт по крыше. Шиноби хватает светильник и, прислушиваясь к шагам на крыше, движется по амбару на звук, а потом заскакивает на стоящие у стены бочки и там уже случайно видит… надпись на стене… немаленькое такое послание. Конечно, ему было сейчас не до надписей, так как шаги на крыше прекратились где-то в районе трубы, дымохода. Но что-то, непонятно что, заставило юношу протереть стену с надписью рукой, поднести свой огонь поближе и прочитать её…
«Здравствуйте, дорогие мои любители животных! Если вы по какой-то случайности или оплошности оказались в этом сарае, и вы заперты, то жизни вашей, скорее всего, угрожает серьёзная опасность. Имейте в виду, здешние хозяева – это натуральные скоты, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Дорогие мои друзья, будьте готовы к тому, что они будут вас травить дымом придорожного можжевельника, тем самым, которым ловкие крестьяне травят удивительных и самобытных бобров-людоедов в их необыкновенных болотных хатках. Не будьте бобрами, будьте внимательны и берегите природу. Ваш Николай Дроздов».
Глава 10
«Ах вот в чём эта хитрая задумка! Идти на штурм они не собирались! Зачем же утруждать себя атакой, когда противника возможно лишить сознанья просто горьким дымом, потом уже и умертвить неспешно, в комфортной и спокойной обстановке!».
И как они это собирались делать? Ну конечно же, через дымоход!
Если бы они забрасывали пучки чадящего можжевельника, например, через дыру для игуан, так он просто бросал бы те пучки в кадки с квашеным каштаном.
Свиньин бросается к своему копью и возвращается к дымоходу, поворачивает копьё и древком пытается проверить ход в трубе. Но копьё почти сразу на входе в трубу упирается в препятствие. Сетка! Конечно! Дымоходы запирают сеткой, чтобы туда не забирались игуаны и не дохли там или чтобы токсичные болотные ласточки не проникали через дымоходы в помещение и не строили там гнёзда. А вот дыму сетка не помеха. И в этом он убедился.
У-у-уфффф…
И едва ли ему не в лицо вывалился из трубы клуб едкого дыма с несколькими красными искрами. Да, несомненно, это был горький дым можжевельника. Дым, наполненный веществами одновременно и обезболивающими, и лишающими сознания. Экстрактом можжевельника пользуются анестезиологи, когда на мягкие препараты у пациента нет средств.
– Ну, что там у вас? – доносится из-за двери. Это Руфь продолжает руководить операцией.
– Качаем! – радостно сообщает молодой голос с крыши.
У-у-уфффф…
И ещё один клуб дыма вырывается из дымохода и пока что растворяется под потолком. Видимо, там на крыше у фермеров что-то типа мехов, и они собираются как следует накачать дыма в амбар.
Сколько нужно таких клубов, чтобы юноша потерял сознание? Ну, не так уж и много. Можжевельник очень ядовит. И поэтому Свиньин сразу бросается к торбе, достаёт оттуда, во-первых, маску, вскакивает и мочит её в ближайшей кадушке с квашеным каштаном. Кислая среда… ну, хоть какой-то абсорбент. После сразу надевает маску. Во-вторых, достаёт из торбы сменную рубаху и новые онучи. Юноша кидается к дымоходу, но достать до него, конечно, не может. Тогда он берёт большую двадцативёдерную бочку и начинает быстро её ворочать с таким расчётом, чтобы она встала как раз под трубу. А тут снова…
У-у-уфффф…
Но Свиньин уже установил бочку. Едкий дым режет глаза, но юноша забирается на бочку и, вытерев слёзы, добирается до дымохода и запихивает туда рубаху и онучи, затем спрыгивает с бочки и, взяв копьё, уплотняет свою одежду в трубе. Да, это решит вопрос на какое-то время. Но что ему делать дальше? Молодой шиноби быстро вернулся к своей шкатулке… Он поставил светильник рядом с нею и, глядя на свои заветные баночки с лекарствами и ядами, стал думать.
Но тут опять его от размышлений оторвали голоса снаружи. И на этот раз… Да, Ратибор узнал этот голос, и принадлежал он, несомненно, главному фермеру. Свиньин даже вскочил и подбежал к двери, чтобы расслышать всё, что Бумберг говорит, а тот как раз интересовался:
– Ну, что там у вас?
– Не идёт! – донеслось с крыши. И на этот раз в молодом голосе слышалось разочарование.
– Шауль, что там у вас, у идиотов, не идёт? – интересуется патриарх.
– Дым в амбар не идёт! – расстроенно сообщает Шауль.
– Как не идёт? – почти возмущён Бораш Бумберг. – Что значит не идёт? Почему? Все шел, а тут не идет!
– Кажись, он заткнул трубу… – доносится с крыши уже голос взрослый.
– Вот сволочь! – возмущается патриарх. – Ты погляди на него.
– А мне он сразу показался каким-то изворотливым, – говорит Руфь.
И тут у шиноби в голове созревает план. И он ему нравится:
«Да, да, да, да… Сработать это может!».
Он кидается к своему ларцу и достаёт оттуда одну широкую, чуть приплюснутую баночку. Отвинчивает крышку. Его копьё имеет узкий наконечник из калёной стали. Он хорошо заточен, а на нём множество ложбинок и углублений, как раз для того, чтобы в них укладывался яд при нанесении его на наконечник. И вот именно это сейчас юноша и делал. Экстракт жёлтой спорыньи, смешанный с вазелином, отлично ложился в углубления на наконечнике копья. И после того, как жало было смазано, юноша взял одну из банок с барсуленьим жиром, подошёл к двери и с размаху ударил банкой об пол. Хрясь… Грохот… Осколки стекла вперемешку с мягким жиром разлетаются в разные стороны. А голоса снаружи, обсуждавшие затруднения с дымоходом, вдруг, как по команде, стихли. Кажется, его услышали. И тогда шиноби берёт ещё одну банку и с размаха швыряет её в крепкую дверь амбара. Хрясь… И снова ошмётки жира со стеклом разлетаются по амбару.
– Эй ты…! – тут же доносится из-за двери. – А ты что там делаешь? – это, конечно же, интересуется сам Бораш.
И Свиньин ему сообщает, скорее деловито, чем злорадно:
– Пока я разбиваю банки с жиром.
– Ты, что, дебил? – орёт из-за двери патриарх. Он явно возмущён поведением молодого человека. – Это что за вандализм? Что за неуважение к чужому и, я тебе скажу, нелёгкому труду?