Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 56)

— Будешь просить меню? — спросила у неё Сильвия.

Светлана рассматривала блюдо, что поставили перед ней. Во-первых, принесённая еда выглядела весьма аппетитно, а во-вторых, ей было неудобно отказываться. Людям уже придётся платить за это блюдо.

— Я попробую это, — произнесла она, беря вилку, — а это…?

— Карпаччо с белыми трюфелями, — пояснила Сильвия.

— А это мясо, что…? — Светлана поддела тонко-тонко нарезанный кусочек на вилку.

— Оно сырое. Ешь, это прекрасная говядина, — продолжала маленькая женщина. — Трюфеля тут не очень, но говядина роскошная.

Слышать рассуждения о плохих трюфелях и первосортной говядине от двенадцатилетней девочки было странно, поэтому Светлана просто сказала:

— Я просто никогда не ела сырого мяса.

— Судя по всему, дорогая моя, — заговорил Женя с лёгкой улыбкой, — вы недавно стали видеть сны.

— Недавно, — призналась Света.

— Значит, пришло время начинать есть, — сказала Сильвия.

Света подняла на неё глаза, не совсем понимая, о чем она говорит.

— Да, Света, да, во сне не всегда хватает той энергии, что ты получаешь здесь, приходиться пополнять, — спокойно продолжала маленькая женщина; она вытащила из тарелки Жени большую креветку и с удовольствием съела её. — Мы с Женей иногда обедаем три раза в день. И ещё пару раз ужинаем. Мы любим поесть, да Жень? — она повернулась к нему.

Девочка поймала себя на мысли, что пришла и теперь сидит за столом с людьми… или нелюдьми, которые совсем недавно втянули, всовали в брюхо и уже, наверное, переваривают её подругу.

— Любим, любим, — отвечал тот, похлопывая Сильвию по попе.

Светлана очень надеялась, что официантки и редкие посетители этого движения не заметили. Она вздохнула и поднесла наколотый кусочек мяса ко рту. Странное дело, но говядина со вкусом оливкового масла и ещё чего-то необычного ей очень понравилась. Она взглянула на мужчину и девочку, что сидели напротив неё.

— Вкусно же? — спросила Сильвия.

— Да, — произнесла Светлана с небольшой долей удивления. — Вкус такой… необычный.

— Это трюфели добавляют пикантности, — пояснил Женя, — но это ерунда, а не трюфели, за настоящими трюфелями нужно ехать в Тоскану. Сейчас как раз сезон. Кстати, Мариночка, мы же приготовили для Светланы подарок, где он?

«Мариночка! Ах да, Анна-Луиза, кажется, об этом говорила. И что у них за подарок?». Светлане было очень вкусно, но она оставила кусочек тонко нарезанного мяса на вилке, уж очень ей хотелось знать, что там за подарок.

Сильвия вскакивает с колена Жени и, вытаскивая на ходу из кармана что-то золотое и большое, идёт к Светлане:

— Дай руку. Нет, дай левую.

Девочка протягивает ей левую руку, и маленькая женщина надевает на неё широкий, чуть не на половину запястья, массивный золотой браслет. И сама застёгивает его. Он тяжёлый, Света ощущает его приятную тяжесть на своей руке. Она ошарашена: браслет просто великолепен. На нём во множестве изображены замысловатые фигурки, кажется, это индийские боги, тут и женщина с шестью руками, и мужчины со слоновьими главами. Да, девочка и вправду удивлена, она поднимает глаза на Женю, на Сильвию.

— Это мне?

— Компенсация, — улыбаясь, говорит Женя.

— Компенсация? — не понимает Светлана.

— Да, это тебе компенсация за то неприятное, что по нашей вине с тобою произошло.

— Это за…, - девочка не договорила.

— Это за тот случай с Нюркой, — легко, с заметной небрежностью и пренебрежительной улыбкой произнесла Сильвия.

— С Нюркой? — не поняла Светлана.

— С Анной-Луизой, — пояснила маленькая женщина.

— А…, - теперь Света поняла, но кроме этого «а», больше ничего ей на ум не пришло.

— Света, — Сильвия обошла стол и села рядом с нею. — Послушай меня, — она смотрела Светлане в глаза, серьёзная, даже строгая, в ней и намёка не осталось на очаровательную девочку, перед Светланой сидела настоящая взрослая женщина. Она и говорила как взрослая. — Ты не должна расстраиваться из-за Нюрки. Нюрка нашла тебя и вела тебя как раз для того, что произошло с нею. Женя должен был употребить тебя. Поэтому не жалей о ней. Она не стоит твоего сожаления.

Света посмотрела на Женю, который неотрывно смотрел на неё.

Девочке стало не по себе; наверно, поэтому она взяла вилку и машинально отправила в рот ломтик карпаччо, а маленькая женщина продолжала, всё так же пристально глядя на неё:

— Это я дала ей жука; она ведь отдала тебе жука?

— Жука? — Света сначала не поняла. — А, да, она мне передала жука.

— Это я для тебя сшила ножны. Я просила привести тебя ко мне, чтобы познакомиться.

— А откуда вы знали, что мне понадобится жук? — Света удивилась от этой неожиданно пришедшей ей в голову мысли.

— А мы и не знали, что это будешь ты, — объяснил ей Женя, — просто туда, к Тучам, часто приходят люди именно за жуками.

— Жуки многим нужны, — добавила Сильвия. — И Нюрка нашла себе удобное место, она видела всех, кто появляется там, у реки, у насыпи, и знакомилась с теми, кто нам нужен, втиралась к ним в доверие, а потом отводила ко мне.

— А потом ты отводила их к Жене? — спросила Светлана, и в её вопросе слышался скрытый, едва различимый укор. — И он их…

Сильвия уловила эту интонацию девочки, но ответила весьма твёрдо:

— Да, и он их употребляет, но ты не должна нас упрекать, понимаешь, мы это делаем не от злости. Это наш с ним способ выжить. Просто выжить, и больше ничего.

— А что-нибудь другое есть вы не пробовали? — уточнила Светлана.

Сильвия и Женя переглянулись. Но ответить девочке не успели, к ним подошла официантка и спросила:

— Можно подавать стейки?

— Да-да, несите, — сказал Женя, — мы уже созрели.

Часть 4

Глава 41

Перед девочкой поставили деревянную доску с большим и толстым куском мяса, по доске были рассыпаны крупные кристаллики соли и красные шарики перца. Рядом положили приборы — нож и вилку с деревянными ручками. Это блюдо выглядело шикарно, но Светлана ещё не доела вкусное карпаччо. Ей показалось, что она всё не съест, но привкус трюфеля ей очень нравился, и она пока доедала холодное блюдо.

Официантка тем временем ушла, Сильвия и Женя брали ножи и вилки, принимались за стейки, но маленькая женщина, между делом отрезая тонюсенький кусочек мяса, продолжила разговор, однако уже немного понизив голос:

— Света, понимаешь, мы не употребляем людей ради насыщения.

Девочка ничего не понимала: она смотрела на Сильвию заинтересованно, и полупрозрачный кусочек карпаччо всё ещё висел на её вилке: а для чего же была втянута в белое брюхо Анна-Луиза? Для прикола? А маленькая женщина, глядя ей прямо в глаза, спросила:

— Как ты думаешь, сколько мне лет?

Этот вопрос был совсем не лёгкий, девочка давно чувствовала, что Сильвия только выглядит подростком двенадцати или тринадцати лет, на самом деле… Впрочем, она не могла ничего сказать по этому поводу и наконец от волнения съела своё мясо.

— Мы с Женей пережили блокаду, — как-то обыденно и спокойно продолжала Сильвия. — Ты знаешь, что это? Вам в школе про блокаду рассказывали?

В школе? Про блокаду? Конечно. Этому далёкому событию уделялось много внимания. Каждый год с первого класса проводился один урок, и их класс даже был в музее блокады. Света кивнула: да, я знаю, что это такое.

— Женя родился ещё при царе, да, Женя?

— Да, — кивнул тот, — за пару лет до империалистической, как говорили в моей молодости.

— А я родилась позже, уже при Сталине, — продолжала Сильвия, она после каждой фразы отрезала от стейка кусочек мяса и быстро съедала его, почти не жуя. Она была похожа на какого-то небольшого хищного зверька с маленькими когтистыми лапками и умными глазками. — И едим мы простую еду, такую же, как ешь ты. Ну а людей…, - маленькая женщина снова отрезала кусочек мяса, подняла его на вилке, замерла, глядя на девочку, и спокойно произнесла, — мы потребляем людей, чтобы не умереть от старости. Мы, таким образом, просто так выживаем.

Просто выживаем! Света была так удивлена, что ничего не смогла сказать в ответ, и спросить ничего не смогла, она стала машинально собирать на вилку всё, что осталось у неё в тарелке, а потом отправила себе это в рот, наконец с закуской было покончено. Она ничего не понимала и заметно волновалась, прожёвывая необработанное, но такое вкусное мясо, а Женя и Сильвия молчали, ели свои стейки и, кажется, не собирались ничего объяснять ей. А Сильвия, забрав у Светы пустую тарелку из-под закусок, по-матерински заботливо придвинула к ней деревянную доску со стейком. И всё-таки решила объяснять девочке, что это значит: не умереть от старости.

— Нам для обновления нужны новые, молодые клетки, их называют недифференцированными. Женя умеет абсорбировать, выделять их, потом включать их в свой собственный геном, увеличивать их количество и накапливать их в себе, это его большой дар, — продолжала маленькая женщина, она взглянула на Женю и потянулась к нему, погладила его по щеке, погладила с любовью и трогательно. А потом, повернувшись к Светлане, сказала с гордостью: — Таких, как Женя, на всю планету и десятка не наберётся. Он уникален. А потом он отдаёт часть новых клеток мне, и я, как видишь, тоже не старею.

Светлана внимательно слушала каждое её слово. Да, среди этих слов попадалась всякая заумная дичь, но смысл сказанного девочка уловила правильно.

— В общем, мы не едим людей, просто Женя таким образом спасает нас от старости. Мы не хотим стареть. Кстати, когда он предлагал тебе часть своего тела, он предлагал тебе присоединиться к нам.