Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 50)

— И он не напал? — спросила Анна-Луиза.

— Нет.

— Повезло, — произнесла Сильвия. — Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты шла в «Радугу» за одеждой.

Светлана ничего ей на это не сказала, хотя ей было что сказать, и девушки отправились дальше. Теперь она видела то, что сначала не бросалось в глаза. И какие-то ошмётки на улице, и толстый слой пыли во всех неровностях, и потёки на домах, и загаженные птицами стены. Но всё равно Московский проспект был намного чище и безопаснее проспекта Гагарина.

— «Мама Рома», — заметила Анна-Луиза. И напомнила девочке: — Мы в ней с тобой недавно были.

— Угу, — согласилась та.

— Какие вы молодцы, тусуетесь вместе, — обернулась к ним Сильвия. Они уже дошли почти до Бассейной.

— Пообедали один раз, — ответила Света.

А маленькая женщина остановилась:

— Стоим, сёстры!

По Бассейной в сторону библиотеки пронеслась стая собак. Длинные худые тела, серые в пятнах, они просто летели над землёй, испуская низкий странный звук, мало похожий на лай: воуу… воуу…

Собак было больше десятка.

Сильвия обернулась к подругам:

— Собаки на людей нападают редко, им и так еды хватает, но если стая большая, лучше им на глаза не попадаться.

Когда собаки с воем унеслись к библиотеке, Сильвия всё равно осталась стоять. Она вглядывалась вперёд.

— Что там? — спросила у неё Анна-Луиза.

— Думаю, пойти по этой стороне или перейти на другую, — отвечала та. Она подняла руку. — Станция метро Московская.

— И что там? — поинтересовалась Светлана.

— У любой из станций метро можно встретиться с многоножкой, — задумчиво говорила Сильвия. — А не все из нас хорошо бегают, — она покосилась на Анну и усмехнулась. — Тем более, что за станцией сразу начинается парк.

— Я ненавижу этот парк! — сразу высказалась Анна-Луиза. — Там такое встречается…

— Все ненавидят этот парк, — согласилась с нею Сильвия.

— А я туда за фикусом хожу, — удивилась Света.

Подруги, обе сразу, уставились на неё. И по их взглядам было непросто понять, осуждают они её безрассудство или восхищены её храбростью.

— Света, нужно тебе найти другое место, в котором ты будешь брать чёрнолист, — наконец произнесла Сильвия.

— Свет, ты просто пипец! — восхитилась Анна-Луиза.

И маленькая женщина, поправив лямки рюкзака, продолжила:

— Ладно, сёстры, нам лучше перейти на ту сторону проспекта. Переходим быстро, бегом, по моей команде. На проспекте задерживаться не нужно, лучше проскользнуть быстро.

— А кого тут опасаться? — спросила Светлана.

Сильвия подошла к проезжей части, посмотрела в одну сторону, в другую, словно боялась машин, которых тут и в помине не было. И лишь после ответила:

— Кнутокрылов, это птицы такие, чёрные. Медузы, само собой. Многоножки, ну, эти в тумане тут лазят. Они солнца не любят. Ещё есть свиньи, на той стороне часто встречаются. Ещё ходуны, да Бог ещё знает кто. Но сейчас главная опасность — кнутокрылы. Они сразу после тумана вылезают.

— Кнутокрылы?

— Чёрные такие, с кнутами вместо хвостов.

— А, знаю, чёрные попугаи, один такой мне рюкзак распорол, — вспомнила Светлана. — Остальные мне не встречались.

— И хорошо. Но самая большая опасность — это крутые, — продолжала Сильвия, но дальше развивать эту мысль не стала. — Всё, сёстры, побежали!

И побежала первой, Света и Анна кинулись за нею через проспект, на его нечётную сторону. Анна-Луиза продемонстрировала, что и она может бегать. Даже и без обуви. Бежала, шлёпала ногами, старалась, от Светланы не отставала.

Потом быстро пошли на север, в сторону центра. Света шла второй и смотрела на грязные пятки и сильные загорелые икры Сильвии. Иногда она оборачивалась на Анну. Та старалась, шла, сопела, у неё были мокрые подмышки и лоб, но она не отставала. И поэтому девушки быстро и без приключений дошли до красивых клумб, что были разбиты перед мощным сталинским зданием университета МЧС. А дальше уже и улица Благодатная. Московский и Благодатная. Большой перекрёсток. Отсюда во все четыре стороны всё хорошо видно. Сильвия приостановилась. Обернулась: ну, вы как там?

И тут из-за угла здания МЧС, делая огромные прыжки, вылетело нелепое животное с мощным телом и тонкими, длинными ногами.

Оно, высоко подпрыгивая, так высоко, что, казалось, даже зависало в воздухе, пронеслось мимо девушек на восток, по Благодатной. А за ним выскочила стая собак. Штук пять быстрых и красивых особей пронеслось мимо подруг, но, как ни странно, они свернули на Московский. Они не преследовали то нелепое животное.

— Бежим! — сразу скомандовала Сильвия и первая кинулась обратно. И уже на бегу добавила: — Сёстры, быстрее!

Что? Куда? Почему? Светлана даже не успела ничего спросить, повернулась и побежала за ней. И третьей бежала Анна-Луиза.

Света бежала быстро и с удивлением заметила, что она не догоняет маленькую женщину, которая была почти на голову ниже её, бежала без обуви, да ещё тащила нелёгкий рюкзак Светланы.

Они первые забежали за угол и ждали, пока к ним не прибежит вся взмокшая и запыхавшаяся Анна-Луиза. Та еле добежала до угла.

— Они тут часто облавы устраивают, — сказала Сильвия, выглядывая из-за угла.

Девочка немного волновалась, ну, во всяком случае, за Анну-Луизу, которая стояла, облокотившись на стену, и всё ещё не могла отдышаться после бега.

— Ходуны? — предположила Света. Она запомнила, что рассказывала Сильвия.

— Нет… Ходуны — они охотятся в развалинах, — сказала маленькая женщина, всё ещё заглядывая за угол. — Эти…

И Светлана увидела обыкновенных, столь привычных для неё медуз. Они выплывали из-за дома. Одна, другая, третья… Девочка почти сразу успокоилась. Она знала, что легко убежит от них. Если теперь она и волновалась, так это только за Анну-Луизу.

— Они поднимут всех животных, которых найдут, и погонят на восток по Благодатной, а там их ждут другие медузы. Охотятся они так, — рассказывала Сильвия, не упуская из виду перламутровые зонтики в небе. — Они часто так делают.

— Твари, — Анна-Луиза, видимо, отдышалась. И добавила уже почти спокойно: — Покурить бы сейчас.

Девушки постояли за углом и дождались, пока пять медуз, одна из которых проплыла совсем недалеко от них, уйдут на восток, а потом продолжили путь.

— Уже скоро, — подбадривала подруг Сильвия, когда они пересекли Благодатную. Она указывала рукой. — Вон «Электросила», а сразу за станицей — моя нора.

Девочка уже забыла о боли в щеке и шее, она шла за маленькой женщиной, была настороже, но не упускала возможности смотреть по сторонам. Путешествие было интересным, поучительным. И что там лукавить, тут, на Московском, ей нравилось намного больше, чем у себя на проспекте Гагарина. Открытые пространства, почти нет развалин, она не увидела, пока шла, ни одной мокрой птицы. Там, у неё, всё было ими загажено. А ещё там были развалины, развалины и развалины. Слепые дедки в тумане, симбиоты с мухами, синие мальчики, крикуны, жуки-кусаки, мертвечина повсюду. Нет, тут, конечно, ей нравилось больше. Она уже даже начала думать о том, что неплохо было бы завести тут себе убежище, и о том, что это нужно будет обсудить с Любопытным. О, она вспомнила про него: «Интересно, он всё ещё со мной? Не «ушёл»? У него хватило радиуса действия, чтобы сюда добраться?».

Странное дело, но сейчас, пока с нею были подруги, она не ощущала острой потребности в Любопытном. Девочка почти прошла весь путь и только сейчас вспомнила про него.

Прямо рядом со станцией метро стоит дом сто тридцать девять, он облицован коричневым мрамором. Большие окна, внизу витрины ресторанов. И любимая пекарня Светланы «Буше». Тут очень вкусная выпечка. Папа с ней соглашался, считая, что самый вкусный хлеб пекут в «Британской пекарне», но самую лучшую выпечку делают в «Буше». Это была очень недешёвая сеть пекарен, эти места совсем не для людей, в чьих семьях есть инвалиды, поэтому девочка не заходила в неё уже год. А сейчас, идя за Сильвией, она взглянула за витрину. Через серое от пыли стекло были видны прилавки. А на них яркие торты. Жёлтый и ещё один. Но даже через это грязное стекло Света увидела, как там, за прилавком, мелькнула чёрная тень.

— Вы видели? — воскликнула она.

— Что? — Сильвия остановилась и глядела на Светлану, вся строгая и собранная, готовая действовать.

— Там, за стеклом, был черныш, ну… меховик…, - девочка указала на витрину палкой.

— Да, они тут есть, но ты не волнуйся, они мои соседи, — маленькая женщина сразу успокоилась, — они никогда не выходят на улицу и никогда не опускаются в мою нору. Кстати, мы уже пришли.

Она снова пошла вперед, и Света шла за нею. Девушки свернули за угол, потом ещё раз. И после яркого солнца оказались в плотной тени здания, почти в полумраке. А почти сразу за углом была яма с крутым спуском вниз. И внизу Светлана увидала вход, проход в блоках фундамента. Сильвия повернулась к девочке и чуть улыбнулась:

— Моя нора.

Света подумала, что это место хорошо укрыто от посторонних, вот только… Вот только запах ей тут не понравился. Она принюхалась и сразу вспомнила, как мама учила её определять испорченные продукты.

— Нос никогда женщину не обманывает. Это мужики в запахах плохо разбираются, а ты принюхайся, и всегда всё почувствуешь. Пахнет кислым — выбрасывай, тухлым — тем более.

И тут запах был как раз… не очень. И Света остановилась на краю ямы. А за нею встала и Анна-Луиза.