Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 36)

Да, Светлане именно так и показалось: как к старшей сестре.

Глава 26

И, конечно же, их совместное путешествие с Анной-Луизой лёгким не оказалось. Шла подруга медленно, так медленно, что Светлане значительную часть времени приходилось просто стоять и ждать её.

Девушки шли по проспекту Космонавтов, по остаткам асфальта, поначалу стараясь не приближаться близко к развалинам домов. Но не все дома в округе были разрушены. Они прошли мимо отлично сохранившегося здания поликлиники, а сразу после него им пришлось остановиться и искать убежища. За поликлиникой был большой пустырь, на котором расположилась большая стая собак, их было не меньше полутора десятков. Будь Света одна, она легко перебежала бы на другую сторону проспекта и продолжила путь, но с подругой такие манёвры были невозможны. Анна-Луиза, хоть и шла медленно, но уже успела где-то поранить ногу, порезать левую ступню. И теперь при каждом шаге на земле оставалось небольшое темное пятнышко. То, что надо… для собак. А если придётся бежать? Как с нею бегать? Никак. Светлана вдруг поняла, что никуда, ни на какой Васильевский остров Анна-Луиза никогда не попадёт, она просто не сможет дойти до него. Погибнет по дороге. Или…

— Да, — Светлана приподнялась и из-за груды мусора, что скопилась у сломанного и ржавого забора, взглянула на собак, что суетились уже не на пустыре, а у развалин на улице Титова. — Наверное, придётся найти тебе обувь.

— Я обуза, да? — спросила Анна-Луиза.

— Да нет, ты просто… неподготовленная…

— Я обуза, — повторила подруга устало. — Давно уже стала ею. Для всех. И для башмаков, и для врачей, и даже для бабки. Меня башмаки отправляли в Тверскую область, к бабке жить, но бабка через месяц сказала мне: «езжай от греха подальше, не хочу перед твоими родителями виноватой быть», посадила меня на поезд и отправила в Питер.

«Если пойду в «Радугу» с Лю, то найти ей обувь будет несложно. Самое главное, чтобы Лю отслеживал черныша. А с медузами и великаном я и сама управлюсь», — подумала Светлана и сказала:

— Да не волнуйся ты, я сама схожу тебе за обувью.

— Сходишь? — лицо Анны-Луиза сразу как-то посветлело.

— Схожу, — обещала девочка.

— Но ведь это очень опасно?

Светлана хотела сказать ей, что она пойдёт не одна, а с «голосом», но почему-то постеснялась. Ей не хотелось рассказывать Анне-Луизе о том, что она слышит голоса. И девочка произнесла только:

— Ничего, я бывала в местах и похуже.

Солнце поднималось всё выше. Подруге в одной пижаме, и то было жарко, а Света в куртке и ботинках просто испеклась. Как раз в это время из-за проспекта Космонавтов выплыли две медузы. Света решила пропустить их и остановилась, скинула рюкзак и достала оттуда половину двухлитровой бутыли воды.

— Это вода у тебя? — удивилась Анна-Луиза.

Света кивнула, отвернула крышку и протянула бутылку подруге.

— Вода? — не верила та, беря бутылку.

— Вода, вода, — говорила Светлана, — пей.

— Пипец! — подруга сделала несколько глотков. — Какой кайф! Я тут всё время хочу пить. И есть. Но пить сильнее. Все время жду, когда проснусь. Просыпаюсь — и сразу иду на кухню пить воду.

Она сделала ещё несколько глотков.

— А тут негде взять воды, а если увидишь воду, то к ней лучше не подходить, — Анна-Луиза передала бутылку девочке. — Вода — самое опасное, что тут есть.

— Откуда ты знаешь? — спросила та, беря воду.

— Сильвия рассказывала.

«Сильвия». Светлане уже не терпелось познакомиться с нею. А медузы тем временем пересекли проспект и улетели в развалины. Света спрятала остатки воды в рюкзак.

— Нам уже немного осталось, — произнесла Анна-Луиза. — Вон те развалины и от них налево, вглубь квартала.

Сильвия. Сильвия Светлану удивила сразу. Когда они с Анной-Луизой взобрались по обломкам на второй этаж в полуразвалившийся дом, их встретила девочка. Она стояла на карнизе и смотрела на них сверху. Стройная, загорелая, на ней, кроме трусов, ничего не было, трусы были белыми и, как ни странно, чистыми. Тёмные волосы коротко стриженные. На вид ей было лет тринадцать, может чуть больше, четырнадцать. А вот глаза у неё были совсем взрослые. Внимательные, припухлые, серые и даже холодные. Свете сразу показалось, что Сильвия здесь, в Истоках, уже давно. И она не выглядела ребёнком, скорее походила на взрослую в теле тринадцатилетнего ребёнка.

Когда девушки взобрались к ней наверх, она произнесла ровным и недетским, хорошо поставленным голосом:

— Здравствуйте, сёстры. Проходите, я ждала вас.

И ещё одна вещь красноречиво говорила о том, что она не совсем ребёнок. В развалинах, в которых она обитала и в которые жестом приглашала девушек, у неё был даже не порядок, у неё был уют. Ну, тот уют, что возможен среди руин и старой мебели. Ковёр, зеркало, наломанное кресло, половина застеленной покрывалом тахты, графин с водой и стальной прут, прислонённый к стене. Маленькая женщина была не так уж и проста.

Анна-Луиза сразу кинулась к ней обниматься.

— Здравствуй, сестра. Сильвия, это Света, я привела её.

Сильвия, освободившись от её объятий, оглядела Светлану с головы до ног и даже потрогала рукав её куртки.

— Анна-Луиза говорила, что ты крутая, а я не верила. Она говорила, что ты добыла себе одежду в «Радуге» и что ты ходишь за насыпь. А мне казалось, что она преувеличивает. Теперь я вижу, что она была права. У тебя крутая палка, ботинки…

Она протягивает руку к рукояти Кровопийцы, которую видно под расстёгнутой курткой. Но девочке это не понравилось. Она и сама не могла понять, почему: не понравилось, и всё. Не надо трогать её тесак. И она, без грубости, отвела руку Сильвии от Кровопийцы. А та, словно и не заметив этого, продолжала спрашивать:

— Ты рюкзак тоже в «Радуге» достала?

Света кивнула. Однокласснички смеялись над нею, называли ее «Спортивной», вкладывая в это словно явную насмешку. А тут девочку называли «крутой». Да, крутой! Из-за ботинок и рюкзака. Это вам не в магазин зайти и купить себе то, на что вам родители дали денег. Тут вам деньги не помогут, тут ценные вещи нужно добыть. Идите, попробуйте!

— А правда, что ты за насыпь ходишь? — спрашивала маленькая женщина, а сама снизу вверх своими серыми, взрослыми глазами так и заглядывала Светлане в лицо, как будто старалась что-то прочитать в нём.

— Хожу, — отвечала Светлана.

— Но там же страшно. Зачем туда ходить? Что тебе там нужно? — интересовалась Сильвия так, как будто допрашивала девочку.

Этот вопрос девочке не понравился, но Анна-Луиза уже могла рассказать Сильвии, зачем Светлана ходит за насыпь. И поэтому она ответила:

— За трупоедами. Это жуки такие. Неприятные.

Вот теперь в глазах маленькой женщины вспыхнул настоящий интерес, и Света это почувствовала.

— А зачем тебе эти жуки? — спросила Сильвия.

Сказать правду? Нет, она, конечно же, не могла сказать правду. Света помолчала немного и, не найдя ничего лучшего, произнесла:

— Нужны.

— Да, хорошо, — Сильвия неожиданно легко согласилась с таким ответом, — нужны, так нужны, а нам нужна такая, как ты.

А тут ещё Анна-Луиза развязала узелок и показала Сильвии чёрно-фиолетовые листочки.

— Это мне Света принесла.

Маленькая женщина взглянула на листочки фикуса и потом сказала:

— Мы давно ждём такую, как ты, Света.

«Мы? Кто это мы? Ты и Анна-Луиза? Давно ждёте? Как давно? Сколько вы уже тут прячетесь в развалинах». Эти вопросы едва-едва коснулись сознания девочки. Их заслонило приятное чувство востребованности. Нужности. Она, конечно, была нужна и маме, и папе, и близнецам. Но там эта её нужность была обыденной, домашней, семейной. А тут всё было иначе. Тут она была крутой.

— Мы давно хотели пойти на Васильевский остров, — продолжала Сильвия. — Но нам было страшно, — она взглянула на Анну-Луизу. — Нам и сейчас страшно. Но просто сидеть тут больше нет смысла.

«Сидеть больше нет смысла? — подумала Света. — Но вы ведь туда не дойдёте, ни одна, ни другая». В этом девочка была почти уверена. Уверена. И она решила спросить их об этом, вернее уточнить:

— Девочки, а зачем вам идти туда?

Сильвия взглянула на Анну-Луизу немного удивлённо, и та жестом передала ей право говорить за них обеих.

— Света, а ты разве не знаешь, что если добраться до того места, откуда тебя всё время зовут, то ты сможешь спросить у голосов, зачем тебя звали. Тебе не смогут ответить. И всё, ты свободна. Свободна! — сказала маленькая женщина.

— Свет, понимаешь? — сразу поддержала её Анна-Луиза. — Свобода! Никаких голосов, колёс, врачей. Никаких суицидов.

— Если мы туда доберёмся, мы сможем просто спать, понимаете, девочки, просто спать, спать и видеть обычные сны, какие видят все нормальные люди. А не вот это вот всё…, — продолжила Сильвия, повертев головой, потом протянула руки, одну Светлане, другую Анне-Луизе. — Давайте обнимемся, сёстры.

Да, девочке захотелось обнять их обеих. И они обнялись. Света опять заметила, что Анна-Луиза под пижамой рыхлая, а вот у маленькой женщины под загорелой и такой классной на ощупь кожей были мускулы. И были они просто железные.

«А вот Сильвия, может быть, и дойдёт до Васильевского остова», — подумала Светлана.

Свете уже это не просто казалось, она уже была уверена в том, что Анна-Луиза воспринимает Сильвию как старшую. Девочки выпустили друг друга из объятий.

— Свет, ну, ты возьмёшься нас вести? — с надеждой и немного заискивающе спросила Анна-Луиза.