Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 34)

Света не могла успокоиться. А два её пальца так и подёргивало «электричеством». И подёргивание начиналось как раз из тех двух чёрных точек, находящихся на кончиках безымянного и среднего пальца левой руки, и уходило дальше в кисть.

Она, даже не подходя к окну, чувствовала, что машина так и стоит во дворе напротив её парадной. Девочка собиралась сегодня мыть полы, но, налив воды в ведро, вылила её обратно. Какая тут работа, если этот тип в машине не шёл у неё из головы? Она уже не знала, что и думать, но была уверена, что он зачем-то сторожит её. Света перебирала и перебирала вероятные причины его присутствия, и ни одна из этих причин ей не нравилась от слова «совсем». На некоторое время она даже позабыла о голоде, который с недавних пор стал намного сильнее, чем раньше. И больше всего её сейчас волновала мысль о том, что ей через некоторое время придётся идти за братьями в детский сад. К тому времени уже стемнеет. Ну, допустим, она легко убежит от этой машины. Выскочит из парадной и сразу в арку, а за ней, через сто метров, детская площадка на полквартала, конечно, он за ней не успеет, но вот обратно… Обратно ей придётся идти с близнецами… А они маленькие дети, они не смогут бежать так же быстро, как Светлана, даже если их напугать. Ну что ей было делать? Звонить папе? И что ему сказать? Что за ней следит гастарбайтер на старой машине? Ну, допустим, он отпросится с работы и придёт домой, а завтра что ей делать? Нет, не годится… Это всего-навсего способ напугать папу. А у него в последнее время боли усилились, он и так пьёт таблетки каждые четыре часа.

Может, попросить Иванову, пока она ещё не ушла? И о чём её попросить? Чтобы она подошла к машине, что стоит напротив парадной, чтобы потребовала у водителя уехать? Или что? Ну, допустим, он уедет, отъедет за угол. И дальше что?

Да нет, Иванова тоже не вариант. Да и от одной мысли о том, как сиделка презрительно подожмёт губы в случае, если Света её о чём-то подобном попросит, девочке становилось дурно.

Она взяла телефон. Уже не в первый раз. Может, полиция? Позвонить и сказать, что за нею следит гастарбайтер? Эта мысль казалась ей самой разумной. Но, опять же, она должна быть уверена, что этот тип следит именно за ней. Вернее, в этом-то она была уверена, но как в этом убедить полицейских? Девочка этого не знала.

В общем, она так и не решилась позвонить в полицию. А когда Иванова наконец ушла, села у мамы в комнате и притихла. И просидела так час, пока голод не победил страх и она не вышла на кухню поесть чего-нибудь. Правда, к тому времени пальцы уже почти не дёргались, и ей стало казаться, что машина уехала. Она быстро заварила себе «доширак», бросила туда две сосиски, отрезала хлеба, а когда лапша настоялась, добавила в коробочку солидную порцию майонеза. Съела всё за две минуты и… не наелась. Пришлось ещё поставить чайник и выпить чашку чая с двумя бутербродами. Только после этого голод отступил.

«Ерунда, это от волнения».

Она и раньше, бывало, срывалась. Обычно перед соревнованиями. Тренер, Татьяна Станиславовна, замечая это, резко выговаривала ей:

— Фомина, куда ты так жрёшь? Салом зарасти хочешь? Имей в виду, буду взвешивать, если найду лишние двести грамм, поставлю на «сушку», кругов на двадцать.

Но сейчас этот её аппетит девочку совсем не пугал, и на соревнованиях ей не бегать, да и жира за последнее время у неё под кожей почти не прибавлялась. Она за этим следила. Плечи, руки стали заметно мускулистее, чем были, а попа и бёдра заметно выросли. Света, стоя пред зеркалом в ванной и разглядывая себя, думала, что лучше бы выросла грудь, чем попа. Впрочем, и с грудью у неё всё было в порядке, уж получше, чем у многих девочек в классе. Она даже позабыла о старой машине у парадной. А тут вспомнила и решила проверить, на месте или нет? Тихонечко подошла к окну и из-за шторы, старясь её не сильно шевелить, выглянула на улицу. И сердце отлегло. Машины перед парадной не было. Она оглядела весь двор, мало ли… Нет, и во всём дворе её не было видно. Слава Богу. Зато начинало темнеть, в Петербурге в октябре начинает темнеть рано. Уже после пяти часов день перестаёт походить на день, вроде ещё и не темно, но солнца уже не видно, даже если туч на небе не будет. А сейчас ещё и туч было предостаточно. Так что… Машины хоть и не было во дворе, но вечер и темнота были всё ближе, и за братьями, кроме неё, сходить абсолютно некому. А ей очень, очень не хотелось сегодня выходить из тепла квартиры на дождь и ветер октябрьского Санкт-Петербурга. Света пошла в мамину комнату и села в кресло. Тихо и привычно шуршали приборы обеспечения жизнедеятельности. Если им верить, с мамой всё было в порядке. И давление, и пульс. Мама лежала сейчас на спине, спокойная. Если бы не желтизна на лице, можно было бы подумать, что она спит. Тут, с мамой, ей было спокойно. С мамой всегда спокойно. А за братьями нужно идти ещё только часа через полтора. Она поджала ноги в кресле. Полтора часа — это очень, очень много.

Это девочка поняла сразу. Почувствовала затылком. Это совсем не то, что простой взгляд, мельком скользнувший по твоей спине. Это был настоящий взгляд, взгляд с интересом.

«Как же так?! Машины же нигде нет!». Она сразу перешла на бег и, не разбирая дороги, прямо по лужам побежала к детскому садику. Ей нужно было пересечь большую детскую площадку, и сразу за нею был дом, в нем арка, из неё направо, и вторая парадная — это вход в детский сад. Через минуту она уже будет в безопасности, просто не нужно останавливаться.

Пальцы и затылок не давали ей забыть то, что кто-то смотрит на неё сзади. Света не удержалась, немного притормозила и обернулась назад. И не ошиблась. Площадка была хорошо освещена, и через неё, вслед за девочкой, быстро шёл всего один человек. Невысокий мужчина, на голове у него был капюшон, а глаза были опущены к телефону, который он нёс в руке. Но Светлана ни на секунду не усомнилась в том, что это именно он смотрел на неё, смотрел ей в спину, хотя бы потому, что больше на площадке под дождём никого не было. Никого, только она и этот невысокий мужчина в капюшоне. Девочка, не задерживая на нём взгляда, поискала глазами знакомую фигуру. Ох, как бы ей хотелось сейчас увидеть высокую женщину в светлом плаще, платке и солнцезащитных очках. Но в мокром свете фонарей ничего подобного рассмотреть ей не удалось.

«Ну и где эта Элегантная Дама, когда она так нужна, от дессы она меня защитила, а от этого? Или этот не десса? И от него она меня защищать не будет?». Светлана поняла, что лучше это не выяснять, лучше уносить отсюда ноги.

Глава 25

Девочка влетела в детский сад, в три шага пролетая лестничные пролёты, забежала в группу, в которой находились её братья. Коля и Макс уже ждали её в раздевалке, они всегда ждали её там, и были наполовину одеты. Мальчишки деловито стали обуваться, рассказывая ей наперебой, что происходило у них в саду сегодня. Но Света их не слушала, кивала только: «Угу, да, да…», а сама всё думала и думала, что ей делать.

— Свет, ты чего? — спросил Колька, беря её за руку.

Наверное, её волнение было слишком очевидно, так что даже близнецы это заметили. Да и как было его не заметить, если она держала телефон в руке, а рука заметно дрожала.

Но Светлане не хотелось, чтобы мальчики видели это и тоже начали волноваться, и она чуть раздражённо заговорила, взглянув на брата:

— Что? Чего? Одевайся побыстрее! Завязывай шнурки.

Там же, в раздевалке, в это же время одевалась девочка, за которой пришёл отец. Света сразу приняла решение: «Подожду, пока они будут готовы, и выйду вместе с ними». Поначалу ей показалось, что это отличная идея. Но вполне здравая мысль тут же отрезвила её: «А если мужик с дочкой пойдут в другую сторону, что тогда делать?».

Она снова взглянула на телефон: «Надо куда-то позвонить! Папе? В полицию?». И вдруг, неожиданно, телефон в её руке ожил. Звонок, вибрация, вспыхнул экранчик. А на нём короткое имя «Пахом».

«Пахомов? Ну что ему нужно?». Всё это было очень не вовремя. Девочке было совсем не до него сейчас, тем не менее она не хотела быть грубой с ним и, нажав на кнопку, негромко произнесла:

— Привет, Влад.

— Слушай, Свет, — Пахомов говорил в трубку громко и как-то задорно, что ли, — я за тобой шёл, бегать я пока не могу, но ты в арку забежала и куда-то делась. Вот стою тут в этом дворе…

— Стоишь во дворе? — девочка была очень, очень удивлена. — В каком дворе?

— Ну, как в каком, — он делает паузу, — а вот, нашёл… Фрунзе, двадцать третий дом.

— Свет, а кто там? — любопытствовал Коля, дёргая девочку за рукав.

Но Светлана отмахнулась от брата. Это был как раз тот дом, в котором находился детский сад номер семьдесят пять. В который ходили её братья:

— Пахомов! — Света от радости чуть не закричала. — Ты же должен быть в больнице! Ты, что, сбежал?

— Да, а что там делать? Врач сказал, что срослось всё хорошо, но он недельку хочет понаблюдать меня. А чё меня наблюдать? Я, что, астрономическое явление?

— Свет, ну кто там? — не отставали от неё братья.

— Одевайтесь! — прикрикнула на них девочка. И продолжила уже в телефон: — Я тут, в двадцать третьем доме, я за братьями в садик пришла, сейчас уже выйдем.