Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 2. Охотник (страница 29)

Дальше только один дом, большая детская площадка, и она дома, уже нужно думать, как быстренько в парадной переодеться в ту старую одежду, что она носила в рюкзаке. Она уже прошла арку, до парадной оставалось пятьдесят метров, Света уже боялась, что её в новой одежде может увидеть папа, если случайно выглянет в окно…

И тут, в первый раз за всё время, проведённое с Анной, её побеспокоили пальцы. Те самые, на которых всё ещё белели волдырики. Их как будто… слегка дёргало током. И этот ток по центру руки быстро пролетал до локтя и там проскальзывал по плечу в лопатку и до затылка. Точно такое же чувство посетило её сегодня в классе, когда Мурат хотел с нею поговорить. Так затылком девочка поняла, что кто-то на неё смотрит. Бред? Ну конечно, бред. Но ей очень, очень захотелось обернуться. И проверить.

Это было странное ощущение. Но убеждение в том, что за ней наблюдают, её не покидало. И, не доходя десяти шагов до парадной, она, не сбавляя хода, сделала поворот вокруг своей оси. Одно танцевальное па. А что, погода к этому располагала. И поняла, что это странное чувство её НЕ ОБМАНУЛО! В старенькой, страшненькой, ещё советской машине, припаркованной вблизи её парадной, за рулём сидел молодой человек и, как ей показалось, снимал её на телефон. Может, и не снимал… Но именно так ей и показалось. Даже если и не снимал… Как бы там ни было, он точно смотрел на неё. И ещё, это был не местный парень. Гастарбайтер. Нет, он точно снимал. Зачем?

«Блин! Это всё чулки! Точно, это из-за них он так на неё смотрел!»

Всё хорошее настроение у девочки сразу испарилось, и она поспешила к подъезду, на ходу пытаясь достать ключи из рюкзака. Но спешка к добру не приводит, она уронила пакет с новой одеждой, поднимая его, уронила ключи. А пальцы на левой руке тем временем пощипывало электричеством, и ей казалось, что это неспроста. И пока она возилась с ключами и пакетом, она ещё раз украдкой взглянула на ту машину.

Нет, она не ошибалась. Может, тот гастарбайтер её уже и не снимал на телефон, но он точно смотрел в её сторону. Внимательно смотрел.

Девочка открыла дверь в парадную и быстро её за собой прикрыла, вдруг этот… кинется за ней? Она, кончено, закричит. Будет кричать, но всё равно, сейчас ей было очень страшно.

«Дура, ещё шутила с Анной-Луизой про сто одно изнасилование!».

Света взбежала на пару пролётов и остановилась между этажей, прислушалась. Нет, всё было тихо. Она скинула любимые туфли и сразу стала стягивать чулки. Нет, они слишком вызывающие, этот человек снимал её на телефон из-за них. Чулки летят в рюкзак, а из рюкзака извлекаются старые треники, майка, ветровка и уже опостылевшие ей разбитые кроссовки.

— Света, ты? — донеслось из маминой комнаты.

— Я, пап, — отвечает девочка, входя в квартиру.

Она быстро разулась и сразу нырнула к себе в комнату, рюкзак и пакет с новой одеждой спрятала в надёжное место. Под свою кровать. И сразу к окну. Тихонечко выглянула из-за шторы. Машины с гастарбайтером не было. Фу-у… Девочка перевела дух. Наверное, она теперь никогда не будет надевать эти дурацкие чулки. Хотя они офигенные. И очень ей нравились.

— Как дела в школе? — спросил её папа, беря костыли и поднимаясь из кресла, теперь он мог пойти поспать.

— Нормально, па.

— Оценок никаких не получила?

— Па, полшколы на карантине, оценок сейчас никому не ставят.

— И уроки не задают? — не очень-то верил отец.

— Не задают, па… Как мама? Давление не поднималось?

Отец треплет её по волосам:

— Всё без изменений.

«Всё без изменений!». Она уселась в кресло рядом мамой. То, что её снимал гастарбайтер на телефон, её уже не волновало, она забыла про это, а вот то, что мама какой месяц без изменений, — это было с нею всё время. Первое время после катастрофы врачи говорили ей: ваша мать поправляется. Самочувствие вашей матери улучшается. Она идёт на поправку. Она стабилизировалась. Но последние месяцы девочка только и слышала: без изменений, без изменений, без изменений. Она смотрела на спокойное и немного жёлтое лицо свей мамы… Оно было абсолютно спокойным. Уже много дней оно было таким. Всё было и вправду без изменений.

В это вечер, за час до сна, она опять получила СМСку.

«Опять мне никто не принёс шаверму!».

Блин, ну конечно же. Она с Анной-Луизой и этой новой одеждой так закрутилась, что совсем позабыла про Пахомова, которому обещала, что проведает его.

«Влад, извини, было много дел, завтра обязательно зайду».

Вообще-то ей почти никогда не удавалось предугадать реакцию Любопытного на какое-либо событие. Света поначалу думала, что он обрадуется, узнав, что она принесла больше половины банки чёрной пыли из-за черты.

— Я планировал, что банка будет полной, — спокойно произнёс он.

И тогда Светлана, заметно волнуясь, рассказала ему о том, что она встретила стража. Девочка не стала ему говорить, что сама прикоснулась к прозрачной старухе. Но рассказала, что у неё от прикосновения стража до сих пор побаливают пальцы. Она была уверена, что Лю её хотя бы упрекнёт, но он лишь спросил у неё:

— Только пальцы? А вы уверены, Светлана-Света, что ваши внутренние органы и системы не пострадали в результате контакта со стражем?

— Внутренние органы? — девочка даже и не думала, что у неё от прикосновения стража ещё что-то может заболеть. — Не знаю… Кажется, они в порядке.

— Что ж, значит, либо моя информация про стражей неверна, либо вам повезло.

— Повезло, наверное, — согласилась с ним Светлана.

— Надеюсь, вам больше не придётся ходить за Черту, — продолжал Любопытный, — так как набранного материала должно нам хватить, но вот чего я не понял, так это как вы обнаружили вход за Черту, мы же с вами не смогли добыть жука, или вы разработали свой метод поиска?

— Вообще-то я нашла жука, — начала Светлана, но подумала, что лучше ничего не скрывать и продолжила: — вернее, мне его дала одна девочка… Ну, с которой вы мне не советовали встречаться.

— Вы одна, без меня, решили встретиться с тем призванным, который прятался от нас в развалинах?

— Ага, — кивнула Света.

Она опять не угадала реакцию Любопытного. Казалось бы, ерунда какая, ну встретилась она с Анной-Луизой, жука заполучила и выиграла время, вон, уже пыль в банке, а то пришлось бы сейчас на Танцы тащиться. Но голос её взглядов не разделял.

— Полагаю, что это крайне опрометчивый шаг, который подверг вас большому риску, — сразу забубнил Лю, — возможно, что у вас и получилось, но риск, которому вы себя подвергали, значительно превышал сиюминутную выгоду. Я ещё при первом контакте вас предупреждал, что любое существо тут опасно. Любое! Пример Аглаи вас разве в этом не убеждает?

«А про маму-Таю, от которой вам очень нужно её кольцо, вы почему-то не вспомнили», — подумала Светлана так, чтобы голос её не услышал.

А тот продолжал ещё минут пять развивать мысль о том, что подобные знакомства в развалинах с очень высокой вероятностью могут закончиться плачевно. И Светлане показалось, что Лю знает, о чём говорит. И девочка решила прервать его назидательную речь:

— А у вас уже были такие… ну, такие знакомые, как я?

— Я же уже вам говорил, что были, и они, к моему глубочайшему сожалению, так же, как и вы, пренебрегали моими рекомендациями.

— И много у вас было таких, как я? — заинтересовалась Света.

Но Лю почему-то не стал ей отвечать на этот вопрос и нашёл другую тему.

— Давайте используем добытый вами материал для усиления точки концентрации. Надеюсь, ваши усилия были не напрасны.

Света достала банку с чёрной пылью и пошла в соседнюю комнату. Отвернула крышку и стала высыпать содержимое банки на порог.

— Прошу вас быть экономнее, Светлана-Света, расходуйте материал так, чтобы хватило на весь периметр помещения, — руководил Лю. — опустите ёмкость ниже, чтобы уменьшить дисперсию, эффект повысится, если вещество будет лежать плотнее.

Девочка, может, и не понимала отдельных слов, но суть пожеланий Любопытного уловила, и, опустив банку к самому полу, высыпала чёрное содержимое так, чтобы была видна чёткая полосочка из пыли. То, что рассыпалось слишком широко, она подравнивала пальцами, пыль до сих пор была горячей. И тут она вспомнила то, что видела за Чертой.

— Лю, я там, за Чертой, видела женщину…

— Да, это возможно. Там, за Чертой, встречаются представители вашего вида.

— А что они там делают?

— Затрудняюсь ответить. Там, за Чертой, насколько я могу судить, заканчивается течение времени, может, они скрываются там от чего-то. Возможно, желают переждать процессы, протекающие в их времени. Но прошу вас не полагаться на эту мою теорию, она не имеет под собой никакой базы. Это лишь мои домыслы.

— Вряд ли они там что-то пережидают, — сказала Светлана, подумав немного, — там очень страшно.

— Там и должно быть некомфортно, — философски заметил голос.

— Некомфортно? — Света даже перестала рассыпать пыль. — Там эти люди горят чёрным пламенем.

— Горят? — переспросил Любопытный.

— Чёрным пламенем, — повторила Светлана, — в моём любимом мультфильме такой огонёк назывался Аматерасу.

— Аматерасу?

— Да, чёрное неугасимое пламя Аматерасу.

Этого Лю никогда не поймёшь. Он иногда не обращает внимания на важные вещи, и тут же может заинтересоваться какой-нибудь ерундой.

Сейчас был именно тот случай.

— Расскажите мне об этом.

— О пламени из мультфильма? — Света удивилась и опять перестала высыпать пыль из банки.