Борис Конофальский – Во сне и наяву. Часть 1 (страница 68)

Опять этот её сарказм, и всё на ту же тему. Ну, так с этим сарказмом хоть повеселее. Да, она по-прежнему не могла никому рассказать про всё то, что для неё было важно, что было частью её жизни. Причём большей частью. Её отвлекают от мыслей. Опять ругаются.

— А ну прекратили, — кричит она братьям, — если ещё раз услышу, что ругаетесь — пойдёте спать!

Те замолкают, сначала косятся на сестру, потом продолжают играть. Света чуть подумала и всё-таки не стала нажимать вызов. Спрятала телефон. А то вдруг Пахомов ещё и в классе про неё расскажет. Мало ей, что её зовут «спортивной», так ещё будут звать «разговаривающей с духами». Нет. Этого девочке точно не нужно.

Она уже знала, о чём Любопытный заведёт разговор. Едва он начал обычное своё «человек Светлана-Света», девочка поняла, что дальше речь будет идти о том, чтобы тут остаться.

— Я думаю, что нам пока лучше остаться на этом месте. Да, пока вы не сможете окрепнуть для дальнего пути, — говорил ей Любопытный, — пока как следует не разведаем дорогу на север. А вот когда мы будем готовы, так и начнём движение.

Света не торопится отвечать. «Мне интересно, а что ты теперь скажешь про Аглаю?», — думает она и наконец произносит:

— Я встречалась с Аглаей, как мы и договаривались.

— Любопытно, вы пришли к какой-нибудь договорённости с нею?

— Угу! Договорились, что она убьёт меня при первой возможности. Она была очень серьёзна, она не шутила.

Голос отвечает почти сразу; если бы у него было лицо, Света была уверена — сейчас бы оно сияло:

— Что ж, своей бескомпромиссностью она не оставила нам шансов на мирное разрешение вопроса. Теперь нам придётся её деструктурировать.

«Деструктурировать». Красивое словечко, намного красивее чем «убить». Девочка, конечно, рада, что он пришёл к этому выводу, но деструктурировать, убить… пока это только слова.

— И как же я её… деструктурирую? Вы видели её, она здоровая, как мужик, она меня… Даже не знаю, что она со мной сделает, если я не убегу.

— Жабы маленькие, но их никто не ест, — произнёс Лю. — Мы найдём способ разрешить эту проблему. И тогда у нас будут основания просить у мамы-Таи артефакт, который, несомненно, будет нам очень полезен в дороге.

«Да, кажется, он очень тебе нужен, этот артефакт, наверное, аж кушать не можешь», — подумала Светлана, но решила не заострять сейчас на этом внимания.

— Отравить её? Жабьим жиром?

— Надо попытаться. Я буду наблюдать за ней некоторое время. Выясню, когда она приходит, когда уходит из Истока. Где обычно бывает, что делает, какими предметами пользуется. Главное — выяснить, где её место. Когда всё будет ясно, мы попытаемся её деструктурировать.

«Попытаемся! Боюсь, что у нас будет всего одна попытка!».

А Любопытный, словно услыхав её мысли, продолжил:

— Учитывая вашу ценность для меня, я, со своей стороны, предприму всё, чтобы снизить долю риска до минимума.

— Ну и что будем делать? — эти его слова Светлане понравились.

— Я думаю провести исследования Аглаи со всей тщательностью. Мы должны быть готовы к тому, что это может занять некоторое время, не знаю, сколько точно. Но вам придётся подождать.

— Подождать, но не знаете, сколько? День, неделю… Сколько?

— Вы, Светлана-Света, конечно, оказали мне большую услугу, создав для меня такую удобную точку для отдыха, но даже с ней я всё равно не могу находиться в Истоке столько, сколько мне бы хотелось. Поэтому наблюдение за Аглаей и займёт какое-то время, по вашему пониманию, может быть, и продолжительное.

— То есть не знаете?

— Я не могу сказать определённо, я не располагаю вводными для анализа. Это дело для меня новое. Я ещё никогда не собирался здесь кого-то деструктурировать. Но я сегодня же начну наблюдать. И готовиться.

— Просто пока вы, Лю, собираетесь за нею наблюдать и готовиться, она будет на меня охотиться, — сказал девочка и сама поёжилась от своих слов, так они были убедительны.

— Да, это так. Но я пока не знаю, как можно ускорить процесс.

— А если я ещё раз схожу за пылью, вы сможете находиться тут дольше, или как там у вас это работает?

— Да, это увеличит моё время пребывания тут, но я бы…

Девочка затрясла головой, ей не хотелось снова слушать про то, как он ей благодарен, она хотела слышать другое:

— Если достать ещё чёрной пыли, вы сможете больше следить за ней и закончить всё быстрее?

— Я не вправе просить вас об этом, — отозвался Любопытный. — Думаю, мы обойдёмся и без этого. Я постараюсь ускорить процесс.

Светлана начала раздражаться от его неуступчивости, она видела, что голос почему-то не хочет, чтобы она ходила за Черту, но также девочка понимала — слова Аглаи нужно воспринимать всерьёз. Чокнутая не шутила. И Свете нужно было либо уходить отсюда подальше, либо быстрее… решить вопрос с Аглаей раз и навсегда. Побыстрее. Очень и очень не хотела девочка сидеть тут, в депошке, когда рядом лазит эта больная и страшная баба. И если для ускорения дела нужно ещё раз сходить за Черту, она сходит. Она сбегает.

— Лю, если я принесу ещё пыли, вы сможете быстрее всё выяснить про Аглаю?

Ей нужен был ответ только на этот вопрос. Только на этот! И Любопытный, судя по всему, понял это:

— Безусловно, укрепление защитного периметра точки концентрации при помощи вещества из-за Черты увеличит мои возможности концентрации и возможность накопления нужных мне для существования в здешних условия ресурсов. А это, в свою очередь, естественно увеличит как длительность моего пребывания здесь, так и радиус моего наблюдения. А возможно… Возможно, и даст мне доступ к взаимодействию с другими обитателями этого места. В общем, лишняя банка пыли ускорит процесс, но не думаю, что это будет значительное ускорение.

«Господи, Лю, ну какой же ты нудный, иногда приходится вдумываться в каждое твоё слово, чтобы понять, что ты сказал! Неужели нельзя просто сказать «да» или «нет». Вот сиди теперь и думай: что он имел в виду?».

Впрочем, главное Светлана уловила:

— Значит, банка чёрной пыли увеличит ваши возможности? И ускорит дело?

— Безусловно, — Лю, кажется, всё ещё был против. — Вот только я ещё раз попытаюсь довести до вас мысль о том, что это будет дело небезопасное для вас. К сожалению, я не со всеми особями вашего вида могу устанавливать контакт, но один индивид сообщал мне о своих наблюдениях. Он тоже ходил за Черту и уверял меня, что каждый следующий поход становится опаснее предыдущего.

Теперь Светлана внимательно слушала, а Любопытный продолжал:

— Он рассказывал, что страж появлялся с каждым разом всё быстрее и искал его всё осознаннее. Как будто страж учится. Это он рассказал мне как раз перед последним своим походом за Черту.

Да-да, опять страж. Но эта светлая субстанция ну никак не казалась Светлане опасной. Ерунда. Однако её заинтересовало кое-что другое:

— Лю, а этот, как его там, индивид, он тоже ходил вам за пылью?

— К сожалению, нет, — отвечал голос, — у меня не было того, что он счёл бы для себя ценным, а взаимодействие со мной он ценным не посчитал. Он не стал приносить пыль, сказал, что там, за Чертой, у него не так много времени, чтобы ещё собирать вещество, которое не даст ему заметной выгоды.

— Интересно, — Светлане было и вправду интересно, — а зачем же он туда ходил? Да ещё и не раз!

— Мне он об этом не говорил, а сам я понять не смог, слишком мало данных для анализа. Но уверен, что там есть что-то ценное, раз он готов был ради этого неоднократно рисковать своим собственным существованием.

Тут Светлане стало ещё интереснее. Но сейчас её больше волновал всё-таки вопрос с Аглаей, и девочка произнесла:

— Я схожу за пылью, Лю. Чокнутая, после нашего с ней разговора, про меня теперь не забудет. Надо разобраться с ней побыстрее. Она сказала, что я — зло. Лю, что значит «зло», что она имела в виду, как вы думаете?

— «Зло?» Это всего-навсего субъективизм, примитивный мировоззренческий термин. Упрощённое понимание какого-либо явления, рассматриваемого всего с одной точки зрения. Полагаю, что никакого объективного «зла» как абсолютного феномена не существует. Для Аглаи, с её точки зрения, ваше пребывание в контролируемой ею области — безусловное зло. А с точки зрения мамы-Таи ваше пребывание в той же локации — безусловное добро, так как, возможно, ваше пребывание здесь ослабляет Аглаю. Резюмируя, могу сказать: никакого зла не существует. Тем более неуместно распространять понятие «зла», даже в виде субъективизма, на вас, Светлана-Света. Вы, насколько я могу судить, абсолютно бесконфликтный индивид, не готовый по своей воле применять к окружающим деструктивные действия без крайней на то необходимости.

— Да-да, — Света, может, и не всё поняла из этой фразы Любопытного, но уловила главное: зло не всегда и не для всех таковым является, и ещё то, что она, Света, хороший человек. — Аглая сама напрашивается. Я тут не при чём.

Её мучал ещё один вопрос. И она задала его:

— Лю, а кто такая «гнилая»?

— «Гнилая»? — Лю, кажется, обдумывал ответ. — Исходя из семантики, это некто или нечто, подверженное процессу гниения. Судя по вашему вопросу, в котором вы упомянули слово «кто», предположу, что это особь вашего вида и вашего пола, которая подвержена воздействию гнилостных бактерий и поражена продуктами их жизнедеятельности.

Да, Лю явно не мог ей рассказать, кто такая «гнилая». И секрет Элегантной Дамы для Светланы так и остался секретом. Ладно, девочка решила, что рано или поздно она и сама это выяснит.