Борис Конофальский – Старшие сыновья (страница 22)

- Кто? – Спросил он, беря револьвер и становясь рядом с дверью.

- Это я, - донёсся из-за двери девчачий голос.

- Кто я? – Ещё раз спросил он, хотя голос узнал.

- Я, Нина.

Он отодвинул засов, но открыл дверь ей не сразу, сначала приоткрыл, просмотрел в коридор за спиной девочки, убедившись, что никого там никого нет, впустил её.

Она смотрела на него молча и ждала: ну, чего? Горохов сразу достал из кармана маленькую монету в двадцать копеек. Да, деньги не малые, он ей уже много денег дал, но тут жадничать было нельзя. Ему нужны были её глаза и её молчание.

- Спасибо, - произнесла девочка, быстро хватая серебряную монетку своей натруженной рукой.

- Это тебе спасибо, хорошо, что ты мне сказала про человека Коняхина, который ходил в гараж. Кстати, а что было после того, как я уехал?

- Так Коняха и его дружки сразу за вами подорвались.

- За мной, значит, сразу уехали?

- Ага, - произнесла девочка, продолжая глядеть на него, - сразу как вы выехали, так они следом.

- Угу, угу, - задумчиво кивал он, размышляя: «Это Коняхин, что ли поставил мне «жучка»? Ну, а как иначе он собирался выследить меня в степи ночью? По следу? Или коптером?» И опять ничего не надумав, он спросил у Нины. – А кто-нибудь ещё про меня спрашивал?

- Конечно, - сразу ответила она, - много кто.

- Много кто? – Инженер удивился. – Тарасов? А ещё кто?

- Да, Тарасов приходил, - сразу начла говорить девочка, - спрашивал меня про вас, ещё спрашивал не убирали ли комнату за вами. Я ему сказала, что не убирали, он взял ключ и пошёл смотреть. Искал что-то. Матрас поднимал, углы осматривал, мусорку.

- Так, ну это понятно, это понятно, - задумчиво произнёс Горохов, - а ещё кто мной интересовался?

- А ещё один из-за стены, богатый.

- Богач из верхнего города? – Переспросил инженер. А вот это было, как раз то, на что он и рассчитывал с самого начала дела.

- Угу, - подтвердила Нина.

- И что он у тебя спрашивал?

- У меня ничего, он с хозяйкой про вас говорил, а я рядом песок в зале мела, краем уха слышала.

- Имени ты его не знаешь?Город-то у вас не большой, тут все друг друга должны знать?

- Не-а, не знаю, я тут недавно, тем более, эти из верхнего города у

нас тут редко бывают, нужно будет у хозяйки спросить. Только вы спросите сами, а то если я спрошу, она спросит, чего я лезу?

«Да, хозяйка так и спросит». Инженер был с ней согласен. Её слова звучали разумно, более чем просто разумно для девочки подростка, которая никогда не ходила в школу. Он уже был знаком с одной такой же умной девочкой, и итог того знакомства ему не очень понравился. Конечно, Нинка была другой, не похожей не ту, что он знал раньше, тем не менее Горохов приблизился к ней поближе, словно хотел её рассмотреть или даже понюхать.

- Чего вы? – Нинка чуть отшатнулась от него.

- Ничего, - ответил он, понимая, что будь она не той, какой кажется, он всё равно не сможет этого не определить. С той девчонкой всё стало ясно, только когда с её трупа приспустили штаны. С Нины штаны приспускать он не собирался. Да и с тех пор ещё и измениться всё могло. Он достал ещё одну монетку. - Если хозяйка спросит, чего я от тебя хотел, скажешь, что спрашивал про стирку вещей, хотел тебя нанять для стирки, так как скоро сюда приедут мои рабочие, и их нужно будет обстирывать. А ты пока, на это согласия не дала, так как цен не знаешь.

- Ага, поняла, - сказала Нинка кивая, и опять всё так же быстро хватая монетку, - значит вы мне стирать предлагали, если кто спросит.

Он думал спросить у девочки ещё и про цементный завод, про цемент, который тут производят явно в избытке, но решил, что на этот вопрос она вряд ли ответит, да и задавать его было… Опасно, если все дела, что он делал с девочкой, его касались напрямую, то цемент не имел к нему никакого отношения. Не дай Бог кто-то по добру или силой «разговорит» Нину, после этого и у него запросто могут спросить: какого это хрена, приезжий лезет в дела местных. За такое нигде по головке не гладят. «Ладно, после…»

- Всё, иди, - произнёс инженер, отпирая дверь. И девочка быстро выскользнула из моечной комнаты.

А он задумался, и стал смывать с себя пот и пыль. Тарасов, Тарасов, вот кто волновал его сейчас больше всего. Не отстаёт, не отпускает, роет и роет, словно чует что-то. Комнату после его отъезда опять обыскивал. Что ему там было нужно? Или просто такой служака, который не останавливается никогда? Которому никогда не бывает лень копать и ничего не найдя заново всё перекапывать. Эх… Знать бы, что у него там в его большой и лысой башке. Инженер домылся и в остатках воды на скорую руку простирнул самую грязную свою одежду. Выжал её и сразу надел - так даже лучше. И лишь после этого обулся, взял фуражку, накинул пыльник, по привычке проверил оружие, и вышел в коридор.

Спустившись вниз, он зашёл на кухню и нашёл там хозяйку, и без всякой хитрости спросил у неё:

- А меня тут никто не искал, просто ко мне должны приплыть люди с севера, я им писал, что остановился у вас.

- Ой, ой, простите, точно, искали вас, искали, сейчас, - она убежала на секунду в свою каморку, и тут же выбежала из неё, уже с квадратом твёрдой бумаги, вернее, даже белого картона, с красивой надписью, - вот, вас искал господин Мордашёв. – Она произнесла это имя почти с благоговением. - Вот он вам оставил, если вы друг вернётесь, по этой карте вас пропустят в верхний город к нему в контору.

Горохов повертел в руках эту бумагу без всякого уважения. Кроме слова «Мордашёв» и красивого золотого вензеля, больше на картонке ничего не было. Он сделал вид, что это его интересует мало и повторил:

- Ко мне должны приплыть люди с севера, я им писал, что остановился у вас. Никто с севера меня не спрашивал?

- А, приезжие? Нет, никого такого не было. – Ответила она.

Он поблагодарил её и хотел уже уезжать, но тут в почти пустое заведение вошли три человека. Запылённые мужики с оружием снимали маски, отряхивались, ставили стволы к стене, рассаживались с шумом двигая стулья. И Горохов направился к ним:

- Здарова, мужики, - произнёс он, подойдя к их столу.

- Здарова, здарова, - отвечали они.

- Вы, я вижу, в Пермь ходите? – Предположил инженер.

- Ну мы то может и ходим, а ты что, тоже туда намылился?

- Нет, я инженер, воду тут в окрестностях ищу.

- И что, нашёл? -Шепеляво спросил один из старателей у которого не было нескольких зубов в левой части рта.

- Сейчас буровую привезут и будет ясно, - отвечал Горохов.

- Ты уж найди воду, инженер, а то местную дрянь пить больше невыносимо, - произнёс сухопарый старатель. – Её тут три раза перегоняют, а всё равно, дрянь едкая.

- Тут амёбы шибко много, - рассуждал третий, - глянь в затон у пирсов, там не вода, там кукурузный кисель.

- Это да, а ты что хотел, инженер? – спросил шепелявый. – Дело есть или так… Побухать-поболтать?

- И поболтать и вопросик один есть, - отвечал Горохов.

Тут к ни, как раз подошла разносчица, не старая ещё бабёнка с почти нетронутым проказой лицом:

- Мальчики, заказывать будете или попозже подойти?

- Четыре рюмочки принесите нам, - сразу сказал Горохов.

- Кукурузного? – Спросила разносчица.

- Нет, синего, - ответил он.

Кукурузный самогон самый дешёвый и самый тяжкий для головы поутру. Синяя водка гонится из кактусов, вещь благородная, пьётся легко, и утром почти не мучает. Официантка уходит, а сухощавый приглашает его сесть:

- Ну садись, инженер, что там у тебя за вопрос?

Горохов уселся на свободный стул, и пока разносчица не принесла им выпивку, заговорил:

- На участке, где я думаю буровую поставить, сколопендр много, пошёл, пару дней назад, пострелять их, и увидал одну тварь, каких за всю жизнь в степи не видал. Так сразу её и не опишешь…

Тут официантка как раз принесла четыре рюмки с синим напитком. Быстро поставила их на стол и ушла, а инженер и старатели взяли по рюмочке, выпили все разом, и он продолжил:

- Высокая такая, зелёная, кажется. Ну, светло-зелёная, морду толком не рассмотрел, но вот ноги у него, как у саранчи, колени назад.

- Попрыгун, - сразу произнёс сухой.

- В степи? – Сомневался другой.

- Это вряд ли, - добавил шепелявый. – Они в Перми в развалинах ошиваются, сволочи редкостные.

- Очень быстрые, - добавил сухощавый.

- Это я заметил, - произнёс Горохов, - пошёл за нею, так у неё между следами метра по два с половиной, а то и все три. Шаг три метра!