Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 355)
Волков взял свой бокал и тоже встал, и другие мужи стали подниматься со своих мест, но кажется опередил всех молодой герцог Георг Альберт, он едва не выпрыгнул из кресла, и высоко подняв свой стакан, воскликнул:
— Слава первому рыцарю земли Ребенрее!
Может это было несколько неожиданно и пафоса в этом было больше, чем нужно, оттого Волков даже почувствовал себя несколько неловко, но кто ж осмелится не согласиться с будущим курфюрстом, тем более что курфюрст нынешний, посмотрел на сына и добродушно усмехнулся выходке его: пусть подурачится. И все присутствующие стали выпивать своё вино, а некоторые ещё и перед этим не стеснялись славить барона.
Он же, стоя рядом с герцогом, всем салютовал своим стаканом и всем кланялся, а баронесса аж рот отрыла от счастья, стала при том пунцовой и не стеснялась вытирать глаза.
А потом все сели и лакеи понесли вдоль столов блюда с хорошо протушенной, коричневой уткой, в почти чёрной винной подливе, с нею несли свежие отличные яблоки, томленые с мёдом фиги в чашах, которые можно есть лишь ложкой, и переспелые сладкие сливы, которые перед подачей обдали кипятком, а ко всему этому подавали тонкие, совсем лёгкие белые вина, или светлое пиво. На больших досках разносили булки белого горячего хлеба, от которого пальцы становились жирными. Слуги ставили на столы тарелки с мягким несолёным сыром. Потом подавали перечные соусы, черный и красный, вдруг кому утка покажется безвкусной. Хотя повара у герцога слыли превосходными, и вряд ли такое было возможно.
Нет, конечно, к поварам невозможно было придраться. Ужин был по-настоящему хорош. Отлично приготовленная птица прекрасно подходила к сладким фруктам, сдобному хлебу и хорошим винам. И хоть генерал ещё не был сильно голоден после обильного ужина в «Жирном фазане», тем не менее пропитавшаяся вином утка с солёной и перчёной корочкой, вместе с фигами и сыром его поразила в самое сердце.
А после, чуть насытившиеся господа стали ждать подачи жареных кровяных колбас. Чёрных и ещё шипящих в жиру, присыпанных сверху свежим луком. А тут герцог и говорит генералу:
— Барон, вы же, кажется, любитель кофе?
— Да, сеньор. Пристрастился давно, на юге!
Конечно же все стали прислушиваться к их разговору. Всем было интересно, о чём говорит курфюрст и его фаворит.
— Ах, как это только можно пить!? — Воскликнула Её Высочество, решившая поучаствовать в их разговоре. — Нынче все говорили о вас и ваших увлечениях, дорогой барон, так мы с дамами решили тоже попробовать! Думаем, что это барон такое пьёт, что люди не пьют? У нас тут, в Вильбурге, тоже стали пить его.
— И что же, Ваше Высочество? — стали интересоваться другие гости.
— Это невозможное питьё! — засмеялась герцогиня. — Мы были шокированы его вкусом.
— Да, да, — Волков полностью соглашался с нею. — Вы абсолютно правы, мадам. — Он тоже смеётся.
— Это просто напиток мужчин! — уверенно заявил молодой принц. — Я уже велел повару подавать его мне после обеда и ужина.
— Господа, — заговорил генерал, обращаясь ко всем собравшимся сразу. — Позвольте я возьму на себя смелость и кое-что вам расскажу по поводу этого напитка?
И он рассказал, что первый раз распивал его с одним магометанским купцом, который пил его в самую ужасающую жару, что случалась в те июльские дни. Было то в далёком южном порту, давным-давно. Также он рассказал, что лучше этот сарацинский напиток, пить до завтрака, или после обеда, и что бывают плохие его сорта. Горькие и пережаренные. А дамам он посоветовал добавлять к нему сахар или хорошую порцию взбитых сливок. Которые прекрасно смягчают вкус напитка. И ещё сообщил, что нельзя его долго варить. Кажется его рассказ был всем интересен. Его внимательно слушали, даже герцог, и к концу своего рассказа, барон даже заметил, что из кухни пришёл один из поваров, и, остановившись в дверях, внимательно его слушал.
А после все стали обсуждать кофе, и сарацинов, и пришли к выводу, что каковы сарацины, таковы у них и напитки, после чего посмеялись и принялись за кровяную колбасу с луком. Тут генералу, после половины утки-то, показалось, что он почти сыт и посему взял себе всего один хорошо зажаренный кусочек, но съесть его весь он не успел. Герцог снова повернулся к нему и произнёс:
— Генерал, я хочу освежиться, не проводите ли меня?
«Освежиться?»
В замке было всего два человека, кого Его Высочество почти никогда не стеснялся приглашать с собой. Они могли быть с ним в столовой, и в купальне… То были, как виделось Волкову, самые близкие люди его сеньора. Одни из них был дядя курфюрста, по возрасту почти его ровесник — Вильгельм Георг фон Сольмс граф Вильбург. Вторым его близким советником являлся барон фон Виттернауф. И вот теперь, пока гости заканчивали со вторым блюдом, хозяин дворца и огромной земли предлагал ему пройтись.
— Конечно, сеньор, — сразу согласился Волков и встал первый.
Герцог поднялся за ним. Дамы и господа не понимая, что происходит, тоже было начали заканчивать ужин — резали последние куски и допивали вино. Но герцог, вытерев рот и бросив салфетку на стол, жестом остановил их:
— Дорогие гости, прошу вас, продолжайте, продолжайте, мы с бароном сейчас же вернёмся.
Они вышли из обеденной залы, и… Поначалу генерал думал, они пойдут к уборным, но принц повернул в другую сторону, пошёл к балкону, что открывал вид на внутренний дворик замка.
Уже наступила ночь, в воздухе звенели сверчки. Звёзды засыпали весь небосвод. Они остановилась у балюстрады. Откуда-то снизу доносилась музыка. Дева какая-то то пела, то смеялась негромко, то болтала с кем-то. А потом снова кто-то трогал струны.
— Хорошо сейчас, но лето выходит очень жарким, — начал принц. — Чиновники и судьи пишут, что в некоторых местах хлеб уже горит. Например, у вас там, на юге.
— Да, — соглашается генерал, — часть урожая сгорит. Зной, дождей у нас мало. Тучи, что с юга идут к нам, через горы не переваливают.
— А в Винцлау? — спрашивает герцог.
— Там ещё жарче, — отвечает Волков. — Когда собирался биться с горожанами,
— И что же, там тоже засуха?
— Нет, монсеньёр, с юга от морей дуют ветра, всё время несут тучи, в горах они собирается, там дожди весьма часты, и реки, что текут с гор, полноводны. И их много.
— Реки? — переспрашивает курфюрст.
— Да, там много мелких речушек протекают с гор, они там повсюду, — подтверждает генерал. — А в тех реках полно форели. Я сам её пару раз видел, когда переправлялся через те реки. Рыба не крупная, чуть больше ладони, но её там столько, что даже крестьяне могут себе её позволить.
— Значит земля там благодатна? — задумчиво то ли спрашивал, то ли утверждал герцог.
— Безусловно, сеньор. Винцлау необыкновенно богата. Вы ведь поедете на свадьбу своего племянника и сами в том сможете убедиться.
— Да, смогу, смогу…
И тут герцог, до сих пор смотревший куда-то вдаль, или на звезды, поворачивается к барону и спрашивает:
— Значит стоит за ту землю схватиться?
После этих слов Волков вдруг подумал, что сеньор его ничего, кажется, ещё не решил по Винцлау.
— Не знаю, Ваше Высочество, — честно отвечает генерал.
— Не знаете? — кажется герцог удивлён. — А вот ваш приятель Виттернауф говорит, что такого провидца как вы — стратега, ещё надобно будет поискать. Неужели вам не ясна сила, что может нам противостоять в Винцлау?
— Как раз сила, что может противостоять нам в Винцлау, мне понятна, мне не ясны ваши силы, сеньор, — сухо отвечает ему генерал.
— Ах вот как? — тут герцог не стал уточнять, что Волков имел ввиду. Лишь спросил. — Думаете, придётся воевать?
— Несомненно, — ответил генерал. — Но это в том случае, если нам не удастся быстро провести бракосочетание.
— Значит нужно торопиться?
— Я не осмелюсь давать вам подобные советы, Ваше Высочество, но будь я на вашем месте, я бы поторопился, и до рождества точно бы тянуть не стал, — отвечал своему сеньору барон.
— А Винцлау сильны будут в войне? — продолжает герцог.
— А кто там будет воевать? — в свою очередь интересуется генерал. — Армия Винцлау — это малочисленная гвардия. Охрана дворца. Их от силы полтысячи будет, да и то нужно уточнять. Она, на вид, хороша, конечно, вооружена прекрасно, но про обученность я ничего сказать не могу, как и про желание умирать за кого бы то ни было. Сеньоры? Те, за последние двадцать лет садились в сёдла лишь чтобы поохотиться, два поколения не воевали. Какое из них рыцарство? Горожане? — Волков говорит это с презрением. — Я отдал им серебро лишь потому, что они не дали бы мне уйти, утомили бы наездами. У них было много кавалерии, а я, за неимением лишних денег, кавалерии взял ровно столько, сколько нужно для разъездов и разведки. Так что всё, что они смогут выставить, это горцы. Да ламбрийцы.
— Ну, так это же хорошие воины, — замечает герцог.
— Это отличные воины, уж и не знаю я лёгкой кавалерии лучше ламбрийской, не знаю лучших арбалетчиков, чем они же, а горцы… — тут он даже вздыхает, — горцы есть горцы. Но и у тех, и у других есть один большой недостаток.
— И что же это за недостаток? — интересуется принц. И вопрос этот показался Волкову вовсе не праздный.
— И те и другие очень дороги, — отвечает генерал. — И никогда не будут терпеть задержек с деньгами.