Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 333)

И тут капитан стражи пошёл багровыми пятнами по лицу, насупился, стал раздувать ноздри и отвечает генералу:

— Ваш тон, он… он обидный. Тем более что я тут совершенно ни при чём, я в ту ночь не был в городе вообще.

— Не были в городе? — тут генерал сбавил тон, теперь ему было интересно, по своим ли делам Мёльнер уехал из города или его отослали специально. — И почему же вас не было в городе?

Но капитан всё ещё пыхтел от возмущения и отвечал Волкову довольно заносчиво:

— И что же… я перед вами отчёт держать теперь должен?

— Я, между прочим, — напомнил ему барон, — почётный маршал города Малена, вы о том, видно, позабыли? Но я вас пока не прошу отчитываться, хотя на вашем месте я бы в первый день моего приезда прибежал ко мне и всё бы рассказал, как было, чтобы никто на меня дурного не подумал; но вы не пришли, и посему я пока не решил, глупы вы просто или к подлому делу причастны? И посему я вас просто… — он тут сделал знак, как бы подтверждая своё доброе расположение, — просто спрашиваю: отчего так странно происходит, что в тот самый день и в ту самую ночь, когда в городе случаются бесчинства, глава городской стражи за город уезжает?

И вот тут, когда командиру стражников было объяснено, тот всё понял и заговорил он теперь совсем по-другому. Он стал говорить мягче и сразу начал искать оправдание:

— Да вот же господин Клюнг сидит тут, я ему докладывал, что уеду к жене, у неё отец при смерти, ей нужно со стариком проститься было, я и сказал господину консулу, а он сказал: ну езжай; откуда же мне было знать, что тут такое начнётся.

Говорил всё это капитан искренне, может даже, и не врал. Уж больно он не стеснялся всё сваливать на своего начальника.

— Дело не в том, что старший офицер уехал, — начал консул, — дело в том, что другие не смогли или не захотели…

Но генерал его остановил жестом:

— Того, что в ту ночь дежурил, мы сыщем и спросим с него, и уже поверьте мне, господа, тогда всю правду и узнаем.

— И мы с этим согласны, — сразу за тем произнёс бургомистр, но и его генерал остановил:

— А вас, Ольбрехт, говорят, в тот день злодеи под оружием держали, воспрещали дома покидать. Правда это?

— Ну уж не совсем… — начал мяться бургомистр. — Просто пришли люди…

Но генерал машет рукой:

— Ах, оставьте это… Просто пришли люди… Вы потом почему не устроили розыск тех людей? Почему не заставили прокурора искать зачинщиков всего этого?

— Так прокурор мне неподвластен! — восклицает бургомистр.

— Неподвластен? — Волков удивляется и замолкает на мгновение. — А кому же он подвластен?

— Его назначает совет города, — отвечает Ольбрехт — так же, как и судей, и никто из них перед бургомистром не в ответе.

— И вот всё у вас так! Всё! — снова неистовствует барон. — Никто ни за что ответа не несёт, словно в республике проживаете. Почему отпустили разбойников Ульберта? Почему их в пример другим не повесили?

Тут все гости молчат. Лишь бургомистр за всех отдувается:

— Отпустили разбойников? Ну, не знаю… То дела судейские…

— Дела судейские? — ещё больше злится генерал. — Вы половиной города не далее как этой весной приходили ко мне и просили, чтобы я разбойника Вепря утихомирил, — он теперь обращается к капитану стражи: — Вы же сами собирали их лодки по реке, как же потом вы разбойников выпустили?

Мёльнер лишь качает головой:

— Ну не я же их выпустил… Я же напротив… Я же их ловить был готов… Это всё… — он не договаривает.

И Волков продолжает, как будто ему говоря:

— Вот и доиграетесь вы, господа горожане, доиграетесь, — тут барон начинает привирать. Сгущать краски. — Мне фогт Фринланда письмо прислал. Злое письмо. Угрожает фогт. Говорит, ещё одно нападение на его купцов Ульберт совершит — и он не дозволит более купцам из Ребенрее швартоваться у пристаней Фринланда. Вы этого, господа, добиваетесь? А кантоны скоро из-за Ульберта, ещё вам воспретят по реке ходить, и правильно сделают. Что будете делать? Воевать с горцами решитесь? Может, посольство к ним пошлёте? — тут генерал берёт короткую паузу и продолжает уже спокойнее: — Я-то и с Фринландом, и с горцами договорюсь, они мои лодки и швартовать, и пропускать будут, а вот вы про свои сами договаривайтесь, герцогу пишите, пусть он вас спасает. Кстати, как только герцог меня к себе позовёт на доклад, так я ему непременно сообщу, что торговля в его южных землях находится под угрозой, а если он поинтересуется, отчего так, я уж, скажу вам честно, своему сеньору врать не стану, а скажу как есть. Скажу, что горожане ворам речным потакают. Скажу, что я воров ловлю, а прокурор городской их выпускает. Дескать, воруйте дальше. Уж пусть герцог сам думает, кто тут, в Малене, торговле мешает.

И это были его главные козыри, решающие козыри.

Мнение сюзерена и торговля.

Эти карты Малены ничем перебить не могли. Уж злить курфюрста земли Ребенрее, зная его крутой нрав, не каждый решится. Тем более купчишки городские за последнее время очень уж пристрастились к удобной и выгодной торговле по реке. И торговля та стала для них прибыльна. Товары из Малена: зерно, железные изделия, бронза — всё это уже доходило и до больших рынков Хоккенхайма, а хмель так уходил и ещё дальше, до самых Нижних земель, где из него еретики варили себе пиво. Конечно, рисковать хорошим доходом местные фамилии явно не хотели. И тогда бургомистр стал озираться по сторонам, смотреть на писарей, что пришли с ним. Даже на притихшего хозяина дома посмотрел и наконец произнёс:

— Городу и фамилиям первым такой поворот придётся не по нраву. Никак нам без торговли по реке нельзя быть. Что же мы, зря дорогу строили от города до ваших Амбаров?

— Так прекращайте уже разбойникам потакать. Уж решите наконец, в чём интерес города — в разбойниках, — конечно, он имел в виду Маленов, и горожане это прекрасно понимали, — или в торговле.

— Нам надо посовещаться, — Ольбрехт не говорит, с кем именно, но это и так понятно. Он поднимается с места, а за ним, как по команде, начинают вставать и все остальные люди, пришедшие с ним. Потом они кланяются, но перед тем как уйти, бургомистр просит:

— Только уж пока повремените с пушками, не тащите их в город, — и в его голосе слышится скорее просьба, чем требование. — Уж больно горожане на сей счёт волнуются.

— Хорошо, — обещает генерал, — подожду пару дней. А вы за то время уж решите: будет ли расследование по делу о нападении на графиню и на дом моего друга?

Он говорит только об этом, словно его не волнует то воровство, что происходит на реке. А вот горожан как раз наоборот.

Как они ушли, так Волков встал и стал ходить по зале, и, кажется, был он доволен свершившимся разговором и говорил хозяину дома:

— Ну что, друг мой, дошла до горожан моя мысль?

— Уж больно озабоченные они ушли, — кивал ему Кёршнер. Он был рад, что столь непростые переговоры, с криками и упрёками, разрешились без окончательной ссоры.

— Верно, верно, — соглашался с ним генерал. — Именно озабоченными. Так что давайте выпьем с вами вина, — он подошёл к столу и налил себе и родственнику по полному стакану. — До дна, друг мой, ибо переговоры наши вышли успешными.

— Вышли успешными? — уточнил Кёршнер, беря свой стакан.

— Они вышли лучше, чем я и думать мог, — отвечал ему генерал, салютуя ему своим стаканом.

Всё так и было, он знал, что бургомистр сейчас же будет собирать важных людей, может, и сенаторов позовёт и всё им объяснит. Объяснит так, как Волкову и надо. Ведь ушел он отсюда — вернее, едва не убежал — с поспешностью юноши и расскажет, что в скором времени они могут остаться без речной торговли, а это приведёт к непременному падению сбора торговых пошлин, о чём чиновник, что собирает пошлины в Амбарах, сразу будет писать герцогу. А Эшбахт ещё и подскажет тому чиновнику, кто виноват во всех этих убытках.

— А вдруг и вправду Фринланд и кантоны наши баржи пускать к себе перестанут? — немного волновался Кёршнер.

— Ничего, пусть, нарисуете на своих баржах моего ворона, а я уж как-нибудь с Фринландом и горцами договорюсь, — успокаивал его генерал, настроение у которого было хорошим.

В общем, эта подлая выходка Маленов оказалась ещё и глупой. И теперь потихоньку оборачивалась для барона нежданным усилением его позиций. Как в городе, так и на реке.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 39

⠀⠀

Потом Кёршнер наконец собрался и уехал предлагать пост Виллегунду, а Волков снова остался один и стал размышлять о том, как складывается ситуация. Всё вроде шло хорошо, но ему нужно было уезжать. День или два он, конечно, мог ещё побыть в городе, но нужно было ехать в Вильбург. Генерал прекрасно понимал, что герцог ждёт отчёта о его приключениях в Винцлау, также сеньор ждёт его наблюдений и замечаний, которые он не мог передать в письме. И сеньор его большим терпением не отличался. Конечно, генералу можно было несколько дней побыть после дороги дома, за то его никто не упрекнул бы, но задерживаясь сверх того, можно было дождаться и окрика из столицы. А в свете надвигающихся событий, в свете возможного пролития крови родственников собственного сеньора, раздражать того ещё и излишней медлительностью было бы глупо. В общем, времени у него было мало, герцог его, конечно, уже ждал. Он не хотел сразу из Малена ехать в Вильбург: во-первых, он хотел повидать Карла, узнать, как отряд дошёл до дома, а во-вторых… после недавних и очень неприятных событий он хотел поговорить со своею сестрой. С настоящей сестрой.