Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 329)
Он снова усмехнулся, попросил себе письменных принадлежностей и сел писать ответ.
«… сил набирайтесь…»
Может быть, письмецо выглядело немножко… насмешливым. И он опять посмеялся, представляя, как позлится жена, дочитывая последние слова.
А после он пошёл на женскую половину дома, где с удовольствием болтал со своей внучкой и госпожою Кёршнер о всяких пустых вещах. Ни о чём не думал, ничего о делах и знать не хотел, просто сидел и слушал милую болтовню.
И так было до самого приезда Кёршнера, и уж он-то и вернул его на мужскую половину дома, к мужским занятиям.
— У меня были сегодня делегации, — негромко и чуть заговорщицки сообщал генералу хозяин дома.
— Делегации? И что же за делегации?
— Первым приходил Кольм, секретарь гильдии каменщиков и каменотёсов. Он на рождественском шествии их стяг нёс, может, вы его помните? — Волков не помнил. И Кёршнер рассказывал дальше: — Были с ним писарь и ещё один человек. Пришли как будто просто так… Шли, мол, мимо, зашли выразить своё почтение. А я ещё подумал: с чего бы так? Раньше никогда не заходили, хотя каменотёсы у меня ремни берут. И фартуки тоже берут. Ну, зашли — и хорошо, здравствуйте, садитесь, вина выпейте, а потом он ненароком и спрашивает: А что, дорогой друг, — он меня раньше никогда так не величал, да мы с ним и не шибко много говорили, раньше-то, — а что, дорогой друг, как ваши гости поживают, уезжать ещё не думают? Я тут сразу подумал о вас: думаю, чего это ему надо? К чему он клонит? А он потом и говорит мне: дескать, дворец графский теперь точно перейдёт Эшбахтам, а дворец не нов, обветшал, фасад, говорит, облупился, ему ремонт надобен. И вот он у меня спрашивает: когда графиня вернётся, она же ремонт будет затевать? Мол, она там, в Вильбурге, привыкла к красоте и роскоши, наверное, и тут будет этого желать.
«Неужели местные что-то почуяли? Неужели маятник качнулся в мою сторону, и ловкачи городские уже уверовали в мои силы, решили, что скоро я заберу у Маленов дворец? И всё это из-за простой ночной стрельбы?».
И это было бы, может, и ошибочным наблюдением, если бы Кёршнер не рассказал о ещё двух визитах в его контору. Люди, приходившие к нему в этот день, так же как секретарь Кольм, ранее контору торговца кожами не жаловали, а тут все вдруг в один день стали заходить по-приятельски. И все спрашивали про здоровье генерала, говорили, что наслышаны о его победах в Винцлау; и в этом месте родственник снова придаёт тону повествования некую значительность и снова говорит тише, как бы намекая, что этакие слова надобно от всех прочих держать в тайне:
— Пальмер из гильдии столяров и плотников говорил, что маркграфиня к вам имеет большое расположение, он слыхал, дескать, она, за исключительную вашу доблесть, — он так и сказал «за исключительную», как будто сам от неё слыхал, — одарила вас личным знаком, золотой цепью, и от этого вы теперь будете в ещё большей милости у нашего курфюрста.
— Как быстро… — задумчиво произнёс генерал и замолчал, не договорив фразу.
— Простите, что? — не понял Дитмар Кёршнер.
— Как быстро распространяются слухи, — пояснил ему Волков. — Впрочем, эти слухи нам на руку, — и он тут вспомнил: — А вы, друг мой, надобные слухи успели распространить?
— Это какие? Это вы про что? — снова не понимал хозяин дома.
— Я просил вас рассказать вашим служащим, что я жду подхода своего отряда с пушками — помните, вчера?
— Ах, это… Утром стал всем рассказывать, так все слушали, едва дышали. Об этом всем я им сказал и все всполошились, — вспоминает торговец кожами.
— Всполошились? — усмехается генерал. — Отчего же?
— Мой управляющий, ну, вы помните Хольмера, так он имеет дом у собора Непорочной девы, хороший дом; так вот, как оказалось, через дом от него стоит дом Займлеров, ну, тех самых, что из Маленов; так все стали говорить — если вы придёте Займлеров бить из пушек, будет ли урон его дому. И решили, что урон будет, и хорошо, что если только от ядер, а то ведь если вы решите запалить дом Займлеров, то и вся улица по такой жаре может заполыхать.
Прекрасно. Именно такие разговоры и были ему нужны, именно на них барон и рассчитывал, когда затевал ночную вылазку.
«Пусть городские слухи перерастают в опасения, а опасения в страхи… А там уже и до паники недалеко… Вот пусть всё так растёт, пусть ширится. Будем надеяться, что о том уже сегодня начнёт судачить весь город. Подлецы Малены, решив напасть на графа, думали, что я либо сгину в Винцлау, либо вернусь, когда у них всё уже удалось. И тут меня встретит новый граф, а этот новый граф уже съездит в Вильбург и по-родственному переговорит с герцогом, а уж герцог меня осадит. И даже если зарежу пару Маленов в отместку, герб и земли доменные будут уже в их руках, и зачинщики получат то, из-за чего начинали своё дело. И тут всё у них вкось пошло: титул у «племянника» остался, теперь до юного графа добраться будет трудно. Я же живым вернулся с войны, и не просто вернулся, а с успехом, славою и благосклонностью принцессы в придачу. Теперь герцог от меня просто так не отмахнётся. Ещё я приехал в город в ярости и с людьми, и в первый же день по приезду не постеснялся на их дом напасть. Напасть не таясь, с пальбой и шумом и с обещаниями зажарить их в этом доме. И так как попасть в дом в эту ночь у меня не вышло, теперь ещё и жду большой отряд с пушками. И что самое для Маленов неприятное, что горожане не стали ночным делом возмущаться, а напротив, стали искать моего расположения. Не встали они за Маленов, так как считают, что я воздаю им по справедливости».
⠀⠀
⠀⠀
Глава 36
⠀⠀
Он ещё некоторое время слушает Кёршнера, пока тот рассказывает о происходящих в горожанах переменах, и вдруг спрашивает:
— Друг мой, а какие у вас отношения с господином Виллегундом? Вы же знаете его?
— Знаю, знаю, — отвечает хозяин дома. — Приличный человек. Я имею с ним дела. Хоть и бывший бургомистр, а теперь избранный голова купеческой гильдии, я чванства или спеси за ним не замечал.
— Да, он человек порядочный и толковый, — соглашается с родственником генерал. И так как собеседник этим разговором заинтересовался, Волков и поясняет ему: — Думаю, что пора нам заиметь своего сенатора, и вот решил посоветоваться с вами, как ваше мнение насчёт этого человека? Выборы нам не нужны, так как в совете Малена…
— Да-да, — вспомнил хозяин дома. — Один из сенаторов в совете должен быть назначен от графа Малена.
— Именно, — продолжает генерал. — Вот я и решил узнать у вас, будет ли Виллегунд вам по сердцу?
Вообще-то он и без Кёршнера всё уже решил, но решил потешить торговца кожами, придать значимости его мнению, чтобы тот почувствовал себя человеком, который имеет вес, имеет право что-то решать. И, хорошо зная людей, конечно же, барон угадал, как его вопрос сыграет на настроении Кёршнера. Тот сразу распрямил свои могучие плечи, вздохнул серьёзно и вымолвил со значением:
— Что же тут сказать, бургомистром Виллегунд был хорошим, думаю, что и в городском совете сможет себя проявить. Политик он опытный. Он всех знает, его все знают… Вес этот человек безусловно в городе имеет. Вот только надобно быть уверенными, что Виллегунд соблюдает наши интересы, — здраво рассуждал Кёршнер.
— Ну, об этом не беспокойтесь, друг мой, — заверил родственника барон, — нам выборов ждать будет не нужно, чтобы его отстранить, да и к тому же он торгует зерном, он у меня в Амбарах два склада имеет, так что…
— А согласится ли он? — немного сомневается торговец кожами. — Он сейчас избранный глава купеческой гильдии, — и тут же сам замечает: — Хотя много он от гильдии не получает, там за ним много глаз следит.
— Думаю, что быть сенатором куда выгоднее, чем главой купеческой гильдии, — замечает Волков.
— Ну раз так, — Кёршнер был, конечно, доволен, что в таком важном вопросе барон интересуется его мнением. — Тогда давайте так и поступим.
— В таком случае нам было бы неплохо пригласить на обед первого секретаря магистрата Цойлинга. Он нам пояснит, как будет проще поменять советника, что поставили Малены, на нашего Виллегунда, — говорит Волков.
— Так и приглашу, — соглашается Кёршнер, — скажите когда?
— Так на завтра и приглашайте, — советует Волков. — Тянуть не будем, нам время дорого.
— Уж я давно подметил, что времени терять вы не любите, — говорит хозяин дома.
— Это верно, времени я терять не люблю, — соглашается с купцом генерал. — Не много его нам отведено.
⠀⠀
⠀⠀
Ёж на этот раз пришёл уже довольно поздно, темно уже было, и Кёршнеры давно ушли спать; как выражался хозяин дома: «Солнышко село, вот и нам свечи палить ни к чему».
Рудеман ушёл ещё раньше, а Волков, теперь в одиночестве, сидел с одной из книг из библиотеки хозяина. Спать он не мог по простой причине. Генерал, надо признаться, волновался. Он понимал, что в городе что-то происходит, но не знал, что именно. Уже думал поднять людей да проехаться по ночным улицам ещё раз, но… Больно то было предсказуемо. Побаивался опытный человек где-нибудь на узкой улочке попасть в засаду. И посему, когда лакей доложил ему о приходе Ежа, а ныне Герхарда Альмстада, он, конечно, обрадовался. Велел лакею привести его к себе в гостиную.