Борис Конофальский – Путь Инквизитора. Том 3. Божьим промыслом (страница 31)

Но в принципе он понимал, что Рене был прав, при следующем штурме палисады разобьют значительно быстрее. И Рене уже не отстоится, как сегодня. Тут бахнула одна из пушек еретиков, и через несколько мгновений с шипением прилетело ядро и ударило в землю в десятке шагов от офицеров.

— Надобно убраться отсюда, — сказал Роха. — Генерал, в вас целят.

Так и было. Офицеры поехали за холм, от греха подальше.

— Пушки так оставлять нельзя, — вдруг заметил майор Пруфф.

Был он на своём маленьком меринке, ехал сзади, но генерал сразу его услыхал, остановился и спросил:

— Что значит оставлять? Вы про что говорите, майор?

— Беспечно так оставлять пушки на открытых позициях, — объяснял старый артиллерист. — Ни рва, ни рогаток вокруг, пехоту к ним в охранение приставили, так те у леса костры развели, видно, там, у костров, ночевать будут, а не у пушек.

— Так и что? — не понимал Рене. — Если даже и вылазка будет, пушки-то не утащить. Там охраны пять сотен людей. Не дадут!

— Утащить не дадут, но заклепать-то орудия можно.

— Заклепать? — барон заинтересовался. — Это как?

— Забить запальные отверстия, — объяснил Пруфф, — железные гвозди для того весьма подходящи — или медный прут. Хотя медь они могут рассверлить, если на то есть у них мастера и инструменты, но если вбить в запал железо, да вбить хорошо, то придётся им помучиться, а может, и везти пушку к мастеру.

— То есть можно так испортить им пушки, что их придётся везти к мастерам? — уточнил генерал.

— Конечно, — подтвердил майор.

— Дорфус?! — Волков стал озираться. И нашёл офицера. — Дорфус, вы слыхали, что говорит майор?

— Да, господин генерал, я как раз хотел вам сказать, что ротмистр Нейман придёт к вашему шатру говорить о вылазке, там господин майор Пруфф всё ему и объяснит.

Волков загорелся этой идеей. Она дала ему надежду. Если восстановить палисады, а пушки еретиков попортить, то при следующем штурме Рене нужно будет намного меньше людей.

— Не будем тянуть. Хенрик, пошлите кого-нибудь за ротмистром Нейманом, пусть идёт ко мне немедля.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 23

⠀⠀

Когда Нейман пришёл, его уже ждали. Волков думал, что ротмистра придётся заинтересовывать, но тот сразу согласился, даже не попросив для себя лично серебра.

— Только людям моим обещайте по пять монет и что всех, кто со мной пойдёт, не будут гонять на работы. Ни днём, ни ночью.

— Деньги вам будут, — сказал генерал, у него ещё было своё серебро. — И тех, кто пойдёт с вами, на работы не будут брать три дня.

На том и договорились; после Нейман с Пруффом ушли, артиллерист повёл ротмистра к пушкам, чтобы показать тому, как надо заклёпывать запальные отверстия. Волков же понял, что эту ночь спать он будет мало. Просто не уснёт, пока Нейман и его люди не вернутся с дела.

Уже стемнело, а он сидел у себя в шатре. С ним был Карл Брюнхвальд, и они обсуждали вылазку, которая должна была случиться ближе к утру. А тут в лагере возник какой-то шум. Генерал и полковник насторожились, Карл даже привстал, ожидая что вот-вот кто-то войдёт в шатёр. Так и произошло, появился фон Флюген, он был возбуждён и радостен, что уже удивило командиров, так как сегодняшняя победа не сильно порадовала их подчинённых, но то, что сообщил молодой человек, безусловно было событием отличным.

— Господа, — воскликнул фон Флюген, — баржа пришла!

— Какая ещё баржа? — удивлся генерал.

— Куда пришла? — спрашивал полковник. — От кого?

— К нам пришла! К нам! — всё так же радостно рассказывал молодой человек. — Говорят, от маршала.

— А ну-ка давайте мне коня, — сразу оживился генерал, когда понял, о чем рассказывает фон Флюген. — Едем, Карл, посмотрим, что это за баржа.

Ледяной ветер с реки обжигал лица, но Максимилиан, встречавший их на берегу, так же, как и фон Флюген, был радостен:

— Сейчас только поломали лёд, чтобы они могли подойти поближе, шкипер говорит, что у него письмо для вас от цу Коппенхаузена.

— Отлично, — произнёс генерал, это и вправду были отличные вести. — Где он, этот шкипер?

Шкипер сразу перешёл к делу и сначала отдал генералу тяжёлый кошель:

— Тут пять сотен талеров вам от маршала, господин, ещё вот письмо от него же.

Волков тут же передал кошель Хенрику: пересчитайте. А письмо взял и, попросив лампу и закрывшись от ветра плащом, хотел уже читать, но опять заговорил шкипер:

— Господин, прошу вас быстрее меня разгрузить, стоять тут мне резона нет, при таком ветре я к утру вмёрзну в лёд, потом не выбраться будет. Меня на той стороне уже ждут люди и упряжки с лошадями; пока всё совсем не замёрзло, надобно уплывать.

— А что вы привезли? — поинтересовался генерал.

— Порох, шесть двадцативёдерных бочек, двенадцать таких же бочек портвейна, всё остальное горох и солонина. А вы, господин, напишите, что вам ещё надобно. Маршал вам пришлёт.

Всё было кстати, маршал знал, что посылать.

— Рене, у вас есть свободные люди, — говорит генерал, — займитесь разгрузкой, Максимилиан, тех раненых, что не увезли на тот берег, погрузите на баржу, как освободится трюм. Пусть едут к маршалу. Пусть он их лечит, у меня денег уже нет.

Торчать на берегу смысла уже не было, и, отдав все нужные приказы, он поехал к себе и там, в тепле, за вином, принялся читать письмо от маршала. И послание его порадовало и польстило ему.

«Дорогой барон! С какой радостью я получил весть от вас, уже и не чаял знать вас живым. Все мы молимся за вас. И в которой раз вы подтверждаете мнения простых людей о том, что вы — Длань Господня. Видно, так оно и есть. Бог ведёт вас, не иначе. И ему было угодно, чтобы вы стали последним героем, что охраняет мирные города от алчных безбожников. Буду писать о вас Его Высочеству, как о последней нашей надежде. Думаю, он отметит вас как истинного рыцаря и доброго вассала. Держитесь там крепко, а я, в свою очередь, обещаю, что пришлю вам по реке всё, что вам будет надобно. Пишите мне, что нужно. Да хранит вас Господь! Целую вас как сына. Верный слуга курфюрста Ребенрее Дитрих Альберт цу Коппенхаузен, волею Его Высочества маршал».

Волков всё прекрасно понимал. Маршал будет ему писать самые ласковые письма, в них «целовать как сына» и обещать всё, что угодно, лишь бы он здесь, у Гернсхайма, задержал ван дер Пильса как можно дольше. Между тем маршал не написал, что собирает новые силы и пойдёт к нему на помощь. А это следовало сделать, так как удерживать с оставшимися в его распоряжении людьми лагерь будет очень сложно, да что уж там кривить душой — невозможно. Но вот если маршал пришлёт ему в помощь хотя бы пять сотен хороших солдат да хоть сотню арбалетчиков… У него же остались люди, даже после самых тяжких поражений не все солдаты гибнут и разбегаются, вот пусть и пришлёт сюда немного, да ещё пороха, да пару пушек лишними не будут, да ещё картечи… И серебра с вином. Волков попросил бумагу с пером и сел писать маршалу ответ.

⠀⠀

⠀⠀

Баржа, хрустя быстро намерзающим льдом, отвалила и была утянута на другой берег, где её уже ждали люди с лошадьми, чтобы тащить её на юг. А в лагере началось оживление, солдаты прознали, что из баржи выгрузили крепкое вино и солонину. Рене предлагал поберечь вино и мясо, но барон распорядился выдавать сейчас, хоть понемногу. И это сыграло свою роль. После победы, которая серьёзно обескровила его войско, вино и мясо хоть немного приободрили солдат. Но больше всего вселяло в солдат уверенность само появление баржи. Пришла баржа — значит, их не бросили, значит, помощь будет. Тем более, что генерал пришёл отправить письмо и крикнул шкиперу:

— Не забудь передать маршалу на словах, что я жду ещё пороха и шесть сотен людей, и чтоб среди них было сто арбалетчиков.

Тут, на берегу, в тот момент было много солдат, для них он это и кричал, для них он и притащился ночью на холодный берег.

— Передам, господин, передам, — кричал с баржи шкипер.

После он звал к себе Брюнхвальда и Роху, так как спать не ложился. Они стали пить крепчайший портвейн, который только что выгрузили. Рохе портвейн очень нравился, что же ещё ждать от пьяницы. Брюнхвальд и сам барон только посмеивались над командиром стрелков. Пили и ждали вестей от Дорфуса. И когда до рассвета оставалось часа три, тот явился и сообщил:

— Нейман со ста двадцатью людьми вышел из лагеря и пошёл к пушкам.

Хоть и под хмельком, но старшие офицеры немного напряглись, а Брюнхвальд спросил:

— Майор, а в случае неудачи, если вылазка не удастся, кто поведёт отряд на помощь Нейману?

— Отряд на помощь Нейману? — немного удивился майор.

— Ну да, встречающий отряд, на тот случай, если вылазка будет неудачна и при отступлении Неймана его будут преследовать, то преследователей должен встретить небольшой, но крепкий отряд, который выйдет в случае нужды Нейману навстречу, — пояснил Брюнхвальд.

Видимо, майор не знал всех тонкостей ночных вылазок и только ответил:

— Я велел через полчаса зажечь огни, чтобы Нейман не сбился с дороги и знал, куда возвращаться.

Старые солдаты переглянулись, а Дорфус тут же ушёл. Вскоре послышались далёкие хлопки выстрелов. В ночи ветер разносил звуки далеко. А ещё через некоторое время ротмистр Нейман вернулся и не только привёл всех своих людей, что уходили с ним на дело, но и притащил ещё двоих, один из которых был артиллерист. К тому же офицер.