Борис Конофальский – Охота (страница 29)

— И сколько у них… — Начал Саблин и вдруг понял, как бестактно будет звучать этот вопрос. Да не его это дело было.

— Было отцов? — Догадалась она. — Ну, первые двое от одного, все остальные от разных мужчин.

Ну, теперь-то ясно, теперь она точно врёт. Издевается над ним, смеётся, а он, дурень, только рот разевал удивлённо.

И тут она лезет в карман достаёт коммутатор, что-то ищет в нём и, найдя, показывает ему фото. Она с ребёнком двух лет на руках и другие дети. Также среди детей были совсем взрослые люди.

— Это мои старшие, — говорит Панова, показывая на взрослых, у них уже свои дети, моей старшей внучке уже семнадцать.

Который раз за этот разговор Аким разевает рот и не находит слов.

— Думаю, что скоро я стану прабабушкой. — Говорит женщина, улыбаясь, и прячет коммутатор в карман.

У него к ней десяток вопросов и про мужей, и про детей, и про их городской мир, и про средства, на которые она всех этих детей содержит, и ещё куча всякого, но в этот момент к ним подходит сержант.

— Разрешите доложить, никакой активности в нашем районе не обнаружено, полагаю, существо никто не прикрывал.

— Вокруг никого?

— Слышали переговоры рыбаков на западе и видели одну лодку в шести километрах отсюда к югу, тоже рыбаки, больше никого нет.

— Ну, тогда давайте собирать палату и поедем ловить последнее существо.

— Есть, собираться, вот только топлива у нас до Турухана не хватит. — Отвечал Мальков.

— Здесь, кажется, есть какая-то станица недалеко? — Спросила Панова, обращаясь к Акиму.

— Берёзовская, часов пят хода на юго-восток. — Отвели он.

— Вот и прекрасно, хочу выспаться, помыться и выпить.

— Принято, — сказал сержант и ушёл.

— Мы ещё поговорим, — многозначительно сказала женщина, вставая, — нам есть о чём поговорить. А пока пойду собираться.

Вот так, а он сидел и не знал, о чём теперь думать: о том, что у этой худой бабёнки скоро будут правнуки, или о том, что ему нужно снова будет ловить жабу по болотам, или радоваться тому, что ему всё-таки удастся заполучить лодку. А солдаты уже собирали палатку полевого госпиталя и складывали оборудование в лодки.

Да, с этими странными людьми не соскучишься. Вот у них в станице люди живут неспеша, разумно. Казаки ходят на службу, в призывы, на кордоны. И расписание службы известно на годы вперёд. И женщины согласно расписанию живут, детей заводят и растят тоже по расписанию, так, чтобы муж был рядом, когда дети маленькие, так, чтобы они, подрастая, помогали матерям, когда мужа нет дома. Жизнь у людей была, расписав всё на многие годы вперёд.

А тут за день и так, решили, и эдак. То одно, то другое. Городские — одно слово. Сумасшедшие все. За ним простому станичнику не поспеть. И о чём ещё, интересно, это бабёнка собиралась с ним говорить. Непонятно. С нею всё непонятно.

Глава 20

Начальник склада был в звании прапорщика, был толст и носил усы. Он прикладывал руки к груди для убедительности и говорил:

— Ни литра не осталось, вон, бочки пустые стоят, госзакупка вчера и позавчера всё выкупила, нет горючего.

— Прямо ни литра? — Не мог поверить Саблин.

— Урядник, говорю же тебе, вон, погляди, сорок бочек, все пустые.

Аким почему-то ему не верил, а идти толкать бочки, чтобы убедиться, было как-то невежливо.

— Вы идите в полк, — вдруг предложил прапорщик, — там Колыванов замначштаба, у него завсегда есть. Он из резерва дать может. А если не даст, то я вам дам из своих запасов, из личных, у меня литров двадцать есть.

Двадцать литров, да Саблину шестьдесят нужно было, двигатели прожорливые — жуть.

— А где у вас полк? — Спросил он у прапорщика.

— А в центре, дорога прямо туда и ведёт.

Мальков, всё время молчавший во время разговора, когда вышли на улицу, сказал:

— Мутный тип. Вы, казаки, всё время себе на уме. Не поймёшь вас.

Видно, ему тоже не понравился кладовщик. Слышать такие слова Акиму было неприятно, а ещё неприятнее было то, что сержант был прав. Кладовщик и вправду был мутным. Но зачем всех под одну гребёнку-то грести? Он ничего не ответил сержанту.

— Ну, — спросила их Панова, — что с горючим?

— Кончилось всё, — сказал Саблин, — нужно в канцелярию полка сходить, там могут дать… Продать.

— Так пошли, — сказала женщина.

Все, кто встречал их на улицах, оборачивалась на них, вернее, оборачивались на Панову. Здесь, в центральных болотах, грибка было особенно много. Этим они и славились. Дважды, проезжающие мимо казаки, останавливались и предлагали ей респиратор и очки. Начинали рассказывать про грибок, но она с улыбкой благодарила и отказывалась, говорила, знает про грибок.

Она привлекала излишнее внимание, но всё равно упрямо не хотела надевать маску.

Когда они пришли на площадь, Саблин сразу определил, где штаб, а Панова сразу нашла «столовую»:

— Идите, — произнесла она, — а я пойду, спрошу, есть ли номера?

— Слышь, сержант, — сказал Саблин, — иди с Пановой, лучше я один схожу, поговорю.

— Принято, — сказал Мальков и пошёл догонять Панову.

Его как будто ждали. Только он вошёл в здание, тут же дневальный проводил его по коридору в кабинет, где уже были два офицера, и следом за Акимом вошёл ещё один.

Всё поздоровались с ним за руку.

— Колыванов, — представился подполковник. — Девятый полк.

— Кротов, — представился есаул.

— Борутаев, — представился ещё один есаул.

— Саблин, — говорил он, пожимая руки. — Второй полк.

— Ну, садись, рассказывай, «второй полк», кого ты к нам привёз? — Сказал подполковник, предлагая Акиму сесть напортив его стола.

Остальные офицера расселись рядом, готовы были слушать, Аким даже немного разволновался от такого внимания.

— Учёных привёз, мы тут дело одно делали, топливо кончилось, — начал он.

— Знаем, рыбаков на северо-западе пугали. — Сказал Кротов. — А что искали там?

— Да заразу одну жабу, что людей у нас угробила, вот у вас тут такая же водилась, — сказал Саблин.

— Нашли? — С надеждой спросил подполковник.

— Убили, — отвечал Аким, с каплей скрытой гордости.

— Вот молодцы, — похвалил Колыванова, — а то мы эту, как ты говоришь, заразу, две недели искали. А как вы её нашли?

— Почувствовал, — сказал Саблин. — Я там, у себя, уже с такой встречался.

— Так это ты первую жабу на Антенне убил, когда один из всех жив остался.

— Я, — кивнул Аким.

— Крепкие казаки во Втором полку. — Сказал, восхищаясь, Кротов.

Опять приятная гордость тронула его сердце. И за себя, и за свой родной полк, но он добавил:

— Да в этом заслуги-то мало, учёная хотела её живой поймать, а мы с солдатами по дурости жахнули по ней из пулемёта, хотели пугнуть или ранить, а первой же пулей ей башку снесли.

— Мы тебе за то, что башку ей отстрелили, дадим топлива. Сколько нужно. — Сказал подполковник.

«Дадим», — Аким зафиксировал это и обрадовался. Теперь-то сержанту он нос утрёт, а то тот начал на казаков глупости говорить, мутные они, мол.